Конфетка
Рассказ
Когда весна совсем уж разгулялась, решил Казис Ляпуонис отправиться в Вильнюс. Ни на поезде и ни на автобусе, а на своей машине.
И после того, как канул в лету колхоз, из послевоенной разрухи поднявшийся до зажиточных высот, продолжал Ляпуонис жить в родных Даунагяй, где никаких сеньоров не признающие состарившиеся колхозники по-прежнему звали его председателем.
Проводив жену на сельское кладбище, живет он с семьей дочери в том доме, который построил сам, в котором трое детей выросли. Дочь с мужем сумели в раздрайную пору за пашню угробленного хозяйства ухватиться, по возможностям хозяйствуют, не дают нескончаемым сквознякам село с поверхности земли сдуть.
Сельчанин, хоть и до солидного возраста добравшийся, никогда не сможет сидеть сложа руки, тем более, если с трудовыми мозолями еще в детстве познакомился. Много дел, снежными ручейками отшумевшими, ждут и восьмидесятилетнего Ляпуониса, а пока ему надо добраться до Вильнюса и попытаться найти конец той ниточки, что оборвалась пару лет назад.
Многие годы связывала Даунагяй дружба с белорусским колхозом «Искра». Не раз селяне гостили у искровцев со своими коллективами художественной самодеятельности, те – у литовцев. С председателем «Искры» Константином Алексеевичем, земледельцем от рождения, издавшим сборник стихов, Ляпуонисы сдружились семьями, голосистые жены обоих председателей дуэтом тянули белорусские и литовские песни.
Не угасли дружеские связи и после развала колхоза в Даунагяй, когда «Искра» под руководством Константина Алексеевича продолжала успешно развиваться. Увы, дружба со временем стала телефонной, а когда литовцы у себя пригрели и президентом Белоруссии назначили некую Светлану, звонки Ляпуониса стали наталкиваться на стену тишины, а отправляемые письма исчезали словно в мутной воде. И решил тогда Ляпуонис съездить в Вильнюс, постучаться в двери посольства Белоруссии, попросить тамошних ребят что-нибудь узнать о Константине Алексеевиче, который в последнее время жаловался на пошатнувшееся здоровье.
Спустившись с горы и влившись в бешеный поток машин, понял Ляпуонис, что зря не послушался дочери, отговаривавшей его от поездки на машине. А когда, наконец, добрался до улицы Миндаугаса и стал шарахаться в поисках места для парковки, обозвал себя выжившим из ума, но продолжающим гонориться стариком.
Ласкает глаз добротное здание посольства, застывшее за высоким металлическим забором, но возле него не видно живой души. И никакой калитки. Как же туда зайти? Расхаживая возле забора, столкнулся с молодой парочкой. Спросил:
— Не подскажете ли, молодежь, как попасть на территорию посольства Белоруссии?..
— Как же, подскажем, - ответил парень, растянув губы в желчной улыбке. – Это очень просто, дедуля. Разгонись, перемахни через забор, и сразу окажешься в объятьях Батьки. Он таких ватников у себя очень ждет.
Смачно плюнув под ноги и мерзко хохотнув, дернул ощерившуюся зеленоволосую девицу за руку и поволок прочь.
И показалось Ляпуонису, что ударили его мокрой тряпкой по лицу. Но тут к нему подошла девушка в форме полицейского, улыбка которой обещала не оскорбительный разговор.
— Вы, уважаемый, что-то ищете? – спросила приятным голосом.
— Не знаю, как пройти в посольство.
— И не пройдете, оно не работает. Работает их консульство, но не здесь, а в другом месте.
В ответ на просьбу объяснить, как до него добраться, девушка вынула из кармана умненький телефон и, посоветовав оставить в покое машину, показала, по каким улочкам пойти пешком.
«Это совсем близко».
Но тут Ляпуонис так раскашлялся, что не мог слово произнести в благодарность. Мгновенье удивленно глядевшая на кашлюна, девушка вдруг выудила из кармана и протянула ему конфетку: «Возьмите, должна помочь».
Помогла. А потом Ляпуонис легко нашел консульство, где ему пообещали что-нибудь узнать о бывшем председателе «Искры». Возвращаясь к машине, у не работающего посольства увидел ту же девушку в форме полицейского. Она словно ждала его, так как издали стала махать ему рукой, потом спросила, как удалось найти консульство. На Ляпуониса глядели большие, темные, добро излучавшие глаза.
— Как тебя звать, милая девушка? – ответив на ее вопросы, спросил он.
— Виктория.
— Удивительное имя, как и ты сама. Спасибо за помощь и, разумеется, за конфетку.
Всегда на машине возвращаясь из Каунаса или Вильнюса, останавливается Ляпуонис возле огромного камня, поставленного на самом высоком месте магистрали. Возможно, потому, что последний раз остановившись с тяжело больной женой, сфотографировал ее у того камушка, а снимок обустроил в машине.
Теперь, разминая ноги и выдернув из кармана носовой платок, увидел выпавшую бумажку от конфетки. Поднял, погладил, вложил среди документов. Сказал себе: «Пусть и она со мной ездит».
Уже подъезжая к дому, подумал, как нужно человеку, особенно в преклонном возрасте, чтобы хоть на какие-то мгновения блеснул перед глазами лучик внимания и добра. А ведь ничего особенного не сделала эта милая девушка – просто объяснила, как дойти до консульства, и … подала ему, кашлюну, конфетку.
