FT: Рискованная миссия по разминированию Ормузского пролива
Перевод с английского ChatGPT
Рискованная миссия по разминированию Ормузского пролива
Водолазы, катера и роботы ВМС США совершали тайные ночные вылазки, чтобы обезвредить взрывные устройства в этом стратегически важном морском пути.
& & &
Сервисы отслеживания сообщали, что три базирующихся в Персидском заливе американских корабля, обычно выполняющих задачи по противоминной борьбе, по меньшей мере с начала июня находились за пределами региона — в Индийском и Тихом океанах.
Разминирование участка моря даже в мирное время — кропотливый процесс, который может занять несколько месяцев. Специализированным судам приходится многократно проходить вдоль водного пути, срезая мины с якорных креплений и расстреливая их после того, как они всплывают на поверхность.
Однако в данном случае водолазы ВМС США работали небольшими группами, используя суда с надувными корпусами. Они обнаруживали иранские мины с помощью роботизированных катеров и подводных аппаратов, в том числе американского беспилотного надводного судна Common Uncrewed Surface Vessel, которые буксировали гидролокационные комплексы.
Эти устройства, оснащенные боковыми гидролокаторами высокого разрешения, позволяют с поразительной точностью обнаруживать на морском дне такие объекты, как мины. Благодаря этому можно обследовать большие площади, подвергая экипажи минимальному риску.
Однако за этим процессом нередко следует самый опасный этап операции.
«Обычно после этого водолаз ВМС должен войти в воду, приблизиться к мине, установить на нее взрывной заряд и уничтожить ее», — рассказал Билл Хэмблет, отставной капитан ВМС США, неоднократно участвовавший в операциях в Персидском заливе.
По его словам, речь шла об «очень небольшом и легком подразделении». Хэмблет добавил, что часть операций США могла проводиться с корабля USS Miguel Keith — плавучей «экспедиционной мобильной базы», приданной военно-морским силам в Персидском заливе.
Он отметил, что для уничтожения мин с помощью взрывчатки также могут применяться роботизированные подводные аппараты. Среди них могут быть британский SeaFox или более новый американский AN/ASQ-235 Archerfish, сообщил Брайан Кларк, эксперт по разминированию из Гудзоновского института.
«Это чрезвычайно трудоемкий и длительный процесс, — отметила Нитья Лабх, младший научный сотрудник Chatham House. — По сути, они осуществляют активный подрыв бомб под водой».
О потерях среди американских военнослужащих, непосредственно связанных с операцией по разминированию, не сообщалось. При этом, по словам экспертов, эта работа по своей сути была крайне опасной.
«Силы, занимающиеся разминированием, уязвимы, поскольку операция продвигается медленно, а их катера и вертолеты не имеют необходимой защиты», — пояснил Кларк.
Судовладельцы и консультанты по вопросам безопасности выразили уверенность, что южная половина пролива у побережья Омана — маршрут, по которому США сопровождали суда, — действительно была разминирована. В то же время они сомневаются, что мин больше нет во всем проливе.
С начала войны через пролив проходит лишь небольшое число коммерческих судов.
Одной из угроз остаются ракетные атаки и удары беспилотников со стороны Ирана. Однако даже сама угроза наличия мин — независимо от того, находятся ли они там в действительности, — способна отпугнуть судовладельцев и заставить страховщиков устанавливать чрезвычайно высокие тарифы, которые могут в десять раз превышать довоенный уровень. Для обычного супертанкера это может означать расходы на страхование в размере около 10 млн долларов.
Серьезность этой угрозы привела к информационной войне. Тегеран отверг заявления США о разминировании. В конце августа заместитель министра иностранных дел Ирана Казем Гарибабади заявил, что «никто, кроме Ирана, не знает местонахождения этих мин».
В тот же день, когда Трамп объявил пролив свободным от мин, действующий под руководством ВМС США Объединенный центр морской информации сообщил о «сохраняющемся риске наличия дрейфующих или не нанесенных на карты мин».
После заявления Трампа цены на нефть за неделю снизились примерно на 5 процентов, однако впоследствии с избытком отыграли потери на фоне возобновления ударов.
Главный вопрос заключается в том, будут ли судовладельцы готовы вновь направлять суда через пролив. Для этого им потребуется уверенность в том, что корабли можно защитить не только от мин, но и от ракет и беспилотников.
США заявили, что постараются предотвратить установку новых мин. «Иран уведомлен: любое судно или катер, устанавливающие новые мины, будут незамедлительно и систематически уничтожены», — написал Трамп на прошлой неделе в социальных сетях.
По словам военных аналитиков, у иранского режима имеются тысячи мин Maham, похожих на применявшиеся во время Второй мировой войны. Некоторые из них находятся непосредственно под поверхностью воды и взрываются, когда судно задевает расположенные на мине контактные взрыватели. Другие срабатывают, обнаруживая изменения электромагнитного поля при прохождении судна над ними.
Иранские СМИ утверждают, что за последнюю неделю по меньшей мере два танкера подорвались на минах. В четверг представитель иранских вооруженных сил заявил, что Тегеран установил дополнительные мины вблизи Омана.
«Трудно понять, чему верить, — сказал Итан Коннелл, заместитель директора Taiwan Security Monitor и эксперт по морским минам. — Иран, несомненно, пытается вновь заминировать пролив.
Всегда существует вероятность того, что ВМС США пропустили некоторые мины. Однако более серьезной и актуальной проблемой — и, безусловно, самой неприятной и дорогостоящей — остается угроза повторного минирования».
30 августа американские военные нанесли удар по иранским ракетным установкам, которые готовились запустить морские мины в пролив.
Хэмблет — бывший капитан ВМС США, а ныне главный редактор журнала Proceedings Военно-морского института США — отметил, что запускаемые ракетами мины должны быть очень небольшими и весить, возможно, около 50 кг. Для сравнения, устанавливаемые кораблями и катерами мины весят 500 или 1 000 кг. Поэтому малые мины, скорее всего, не будут эффективны на большой глубине.
Несмотря на сообщения иранской стороны, за время конфликта морские власти не сообщили и не подтвердили ни одного случая атаки с использованием мин. По словам аналитиков, спутниковые снимки также не содержат убедительных доказательств, подтверждающих заявления Ирана.
Единственный подтвержденный случай обнаружения мины в проливе был зафиксирован пакистанским гидрографом в мае.
Для сравнения, в Черном море, которое было интенсивно заминировано Россией и Украиной, зарегистрировано несколько случаев подрыва судов, а также выброса мин на берег, сообщил Мартин Келли, руководитель консультационного направления компании EOS Risk.
В то же время, по словам одного из руководителей танкерной отрасли, «установить новую мину не составляет большого труда, поскольку каждую ночь через Ормузский пролив проходит множество небольших судов».
Неопределенность — главный козырь Ирана. Утверждая, что в проливе по-прежнему остаются мины, Тегеран сумел установить определенный контроль над ситуацией.
Суда вынуждены либо подчиняться недавно созданному Тегераном Управлению Ормузским проливом Персидского залива и запрашивать разрешение на проход — что вызывает недовольство США и потенциально нарушает американские санкции, — либо рисковать и следовать маршрутом вдоль побережья Омана, который США объявили свободным от мин.
Хэмблет отметил: «Иранцы поняли, что их главный козырь — это представление о том, что они контролируют Ормузский пролив. Если им удастся убедить мир в своей способности угрожать судоходству в проливе, это станет их самым мощным рычагом стратегического давления».
В то же время США необязательно доказывать, что была удалена каждая мина. Им достаточно создать необходимый уровень уверенности, чтобы судоходство возобновилось.
Однако добиться этого будет непросто: по данным консультантов по морской безопасности, в настоящее время ракетным атакам и ударам беспилотников подвергается примерно одно из каждых 30 судов.
«Главная борьба разворачивается в информационном пространстве, — сказал Хэмблет. — Это может быть столь же важно, если не важнее, чем то, что в действительности происходит в воде или на дне пролива».
