Накануне выборов, премьер-министр Нетаниягу дал эксклюзивное интервью Mignews
Недавние заявления премьер-министра Биньямина Нетаниягу о возможных санкциях, блокчейне и перспективах израильской экономики вызвали бурную дискуссию и породили немало вопросов. Насколько обоснованы опасения за экономическое будущее страны? Готов ли Израиль к усилению международного давления? И что на самом деле стоит за словами главы правительства, встревожившими многих израильтян?
В эксклюзивном телефонном интервью Борису Миркину для Mignews Биньямин Нетаниягу ответил на эти вопросы, прокомментировал экономическую ситуацию и объяснил свою позицию относительно возможных вызовов.
Разговор не ограничился экономикой. Премьер-министр также затронул отношения с Дональдом Трампом, иранскую угрозу, предстоящие выборы и расследование событий 7 октября.
Предлагаем вашему вниманию полную версию эксклюзивного интервью премьер-министра Израиля Биньямина Нетаниягу.
Борис Миркин: С вашего разрешения хочу задать несколько вопросов. Первый вопрос: президент Трамп вновь призвал поддержать вас и выразил вам однозначную поддержку. Поддержки такого уровня в истории Государства Израиль просто не было. Как вы на это реагируете?
Премьер-министр: Я очень это ценю. Думаю, президент Трамп понимает, что мы стоим перед историческим решением, которое повлияет прежде всего на безопасность Израиля, а также на безопасность Соединенных Штатов. Ирану мы нанесли тяжелый удар, очень тяжелый, как он и отмечает, в ходе двух крупных операций. Первую мы начали самостоятельно, а он присоединился; во второй мы действовали вместе. Мы нанесли им сильный удар и не позволили им разработать ядерное оружие, разработка которого была близка к завершению. Иными словами, мы спасли Израиль от непосредственной угрозы его существованию.
Премьер-министр: Но режим все еще существует. Мы нанесли ему удар, он потрепан, избит, но продолжает пытаться словно раненый скорпион, который, прежде чем уйти на дно, хочет снова напасть. Он снова пытается создать ядерные бомбы. Ни у вас, ни у меня нет сомнений: если они у него будут, он применит их против нас. Поэтому на этих выборах на кону само существование Израиля. Если бы мы не провели операции «Ам ке-лави» и «Рык Льва», возможно, мы бы уже не разговаривали друг с другом, потому что были бы мертвы. Сейчас мы боремся за жизнь. В наших силах раз и навсегда устранить эту угрозу.
Премьер-министр: Я дал ЦАХАЛ и «Моссад» указание завершить дело, свергнуть режим. Осталось приложить не так много усилий, и это возможно. Теперь главный вопрос: даст ли народ нам эту силу? По сути, именно это говорит Трамп: «Я готов пойти на эту операцию», как он сказал в своем предыдущем заявлении, «но есть только один человек, с которым я это сделаю», - и он говорил обо мне. Поэтому он призывает людей прийти и поддержать меня, чтобы вместе мы раз и навсегда устранили иранскую угрозу. Вот настоящий вопрос этих выборов. Все остальное второстепенно.
Миркин: Хочу задать вам еще один вопрос. Я видел, что вы говорили о блокчейне и о том, что нам придется жить под санкциями. Думаю, большинство израильтян, 99,99 процента, даже не понимают, что такое блокчейн, и все немного запаниковали. Мы, конечно, не превратимся в Спарту, будем где-то посередине между Спартой и Афинами. Мы не превратимся в безумную западную демократию, но и Спартой не станем. Люди немного встревожились. Можете их успокоить и объяснить, о чем идет речь?
Премьер-министр: Да, это пустая буря, глупая, как обычно делают телеканалы каждый день, примерно каждые полчаса. Прежде всего нужно понять: наша экономика очень сильна. В последние три года против нас пытались вводить санкции, и мы заблокировали каждую такую попытку. Прежде всего благодаря нашей экономической, технологической и другой значимости. Сейчас наша экономика выходит из трех лет войны, и Международный валютный фонд оценивает рост Израиля как самый высокий на Западе - точнее, среди развитых стран ОЭСР.
Премьер-министр: Мы, вероятно, превысим их прогноз и приблизимся к 6,5 процента. Они прогнозируют 4,5 процента - самый высокий показатель среди стран ОЭСР после трех лет войны. Экспорт достиг исторического максимума. Импорт, точнее иностранные инвестиции в страну, - исторический максимум. Шекель силен уже на протяжении десятков лет, инфляция - 1,5 процента. Средняя зарплата выросла на 6 процентов. Это очень, очень сильные показатели. The Economist, важнейшее экономическое издание в мире, относит Израиль...
Премьер-министр: К трем самым динамичным экономикам мира. И это, обратите внимание, после трех лет войны. Думаю, я, мои коллеги и министр финансов Смотрич знаем, что мы отлично управляли экономикой, как и во время коронавируса, когда первыми вышли из того кризиса. Мы были первой экономикой мира, вышедшей из коронавирусного кризиса. Поэтому здесь нечего бояться. Попытки ввести санкции провалились не только благодаря нашим возможностям и активам. Они провалились и потому, что мы вели ответную борьбу. Например, против Великобритании, которая хотела ввести против нас санкции: мы закрыли их консульство. И открыли другие рынки, много крупных рынков, например Индию и другие.
Премьер-министр: Приведу это как пример. Мы всегда готовимся к ситуациям, которые могут возникнуть. Например, может возникнуть ситуация, когда будет засуха. Вы готовитесь, запасаете воду. Это не означает, что будет засуха, но вы принимаете меры, чтобы подготовиться к такой возможности. Мы рассматривали и рассматриваем десятки и десятки мер. В их числе возникла тема блокчейна. Это слишком сложно с технологической точки зрения, чтобы объяснять здесь, сейчас это неважно. Но никакого решения по этому вопросу принято не было. Это еще одна возможность, о которой меня просто спросили, и я ответил, что это одна из возможностей.
Миркин: Понятно. Господин премьер-министр, с вашего разрешения у меня еще два вопроса. Теперь вопрос...
Премьер-министр: Экономика очень сильна. Кстати, у вас есть пенсионные накопления? У тебя лично?
Миркин: Конечно, конечно, я делаю пенсионные отчисления.
Премьер-министр: Хорошо, вот еще один показатель. Вчера выяснилось, что пенсионные накопления людей среднего возраста, средней семьи, за четыре года возглавляемого мной правительства выросли на огромные суммы. Я хочу проверить точную цифру.
Премьер-министр: Это больше ста тысяч шекелей, а возможно, и двести тысяч. Я уточню точную сумму и смогу вам ее сообщить.
Миркин: Да, безусловно. Я также видел результаты нашей биржи за последние три года. У меня там были инвестиции, так что да.
Премьер-министр: Это выдающийся результат. Вы не потеряли деньги.
Миркин: Не потерял. Послушайте, я все перевел в Израиль, больше не инвестирую на американской бирже.
Миркин: Господин премьер-министр, у меня еще два вопроса. Я видел, как вчера Авигдор Либерман - или сегодня утром - впал в истерику, требует проверки и обвиняет вас в совершенно абсурдных вещах из-за того, что вы говорили с начальником Генштаба и предупреждаете о том, что может произойти. Как вы на это реагируете?
Премьер-министр: Это полная чушь. Начальник Генштаба сам сказал то, что мы все слышали. Я, министр обороны и начальник Генштаба слышали от главы военной разведки и главы «Моссада», что Иран и его сателлиты попытаются напасть на нас, пытаются напасть на нас перед выборами, а возможно, и во время выборов, чтобы повлиять на их ход. Не секрет, что все враги Израиля без исключения хотят моего поражения. Они об этом говорят: Иран, «Хизбалла», ХАМАС, Эрдоган, Мамдани в Нью-Йорке, Абу-Мазен здесь и Мансур Аббас. Мансур Аббас и Махмуд Аббас - все они хотят, чтобы я проиграл. Почему они этого хотят?
Премьер-министр: Потому что они не желают Израилю добра, они хотят его уничтожения. Они знают, что я буду воевать очень мощно, и вместе с президентом Трампом мы действительно добиваемся краха иранской оси. Они прекрасно это понимают. Теперь о Либермане. Честно говоря, думаю, он в панике. Посмотрите, он выдает себя за правого. Он неоднократно препятствовал созданию правого правительства. Он систематически мешает формированию правого правительства. Говорит как правый, а действует как левый. Он присоединился к правительству, которое сам создал с «Братьями-мусульманами»,
Премьер-министр: Бени Ганц рассказал, что архитектором этого союза между израильскими левыми, Либерманом и «Братьями-мусульманами» был Либерман. Он лишь попросил убрать его из кадра, с фотографии, но за всем этим стоял он. Потом он объяснил, почему взял портфель министра финансов в том ужасном правительстве. Он объяснил: когда правительство зависит от «Братьев-мусульман», от Мансура Аббаса, это паралич в сфере безопасности. Поэтому он и взял пост министра финансов. На этом посту он был банкиром, банкиром Мансура Аббаса, и переводил миллиарды организациям, поддерживающим ХАМАС и называющим ХАМАС благотворительной организацией.
Премьер-министр: Поэтому я лишь добавлю: он, видимо, действительно потерял самообладание, потому что несколько дней назад сказал, что для обеспечения нашей безопасности в Иудее и Самарии нужно привести туда арабскую армию, иорданскую.
Миркин: Да, да.
Премьер-министр: Вы все это слышали?
Миркин: Да, конечно, мы это тоже опубликовали.
Премьер-министр: Либерман потерял самообладание. Думаю, он просто выдает себя за правого. Он целиком поглощен жаждой власти, которую никак не может удовлетворить. Я призываю правых избирателей: не голосуйте за него. Не голосуйте за Либермана. Если хотите сильное правительство, голосуйте за меня. Сильное правое правительство.
Миркин: Господин премьер-министр, с вашего разрешения последний вопрос. Он очень важен и беспокоит многих. Я помню, что после 11 сентября, после трагедии в Соединенных Штатах, там решили создать комиссию по расследованию. Но представительство в комиссии должно было быть равным: 50 процентов демократов и 50 процентов республиканцев, чтобы никто в стране не мог сказать, что не доверяет результатам и выводам комиссии. Я также считал, что события 7 октября - исключительное событие. То есть обычная комиссия не может заниматься таким расследованием. Насколько я понимаю, это одна из причин, по которым вы тоже хотели это сделать, но это не прошло. Сейчас оппозиция по-прежнему настойчиво требует государственную комиссию по расследованию. Как вы на это реагируете? Когда вы создадите ее и в каком виде?
Премьер-министр: Прежде всего думаю, что вы совершенно правы. Это было мое предложение, и мы создадим ее после выборов. С Божьей помощью победим и тогда сможем это сделать. Важно понять следующее: мы предлагаем комиссию по расследованию, половину членов которой определит оппозиция, половину - коалиция. Каждая сторона сможет пригласить кого захочет и поднять любой вопрос. То, что они называют государственной комиссией по расследованию, - все что угодно, только не государственная комиссия. Это означает, что судья Верховного суда Ицхак Амит сформирует комиссию. Это будет полностью предопределенная, политическая комиссия с заранее известными выводами. Кроме того, сам суд, сама судебная система должны стать предметом расследования.
Премьер-министр: Наше предложение - единственное, что действительно позволит раскрыть всю правду. И, кстати, для наглядности: помимо этого была комиссия по расследованию, точнее механизм, проверка государственного контролера. Это его обязанность, параллельно со всем остальным, что делается. Он расследовал в течение года, запрашивал материалы у начальника Генштаба, который "играл в игры" и не хотел сотрудничать, - у тогдашнего начальника Генштаба Герци Халеви. Запрашивал материалы у тогдашнего главы ШАБАКа, Ронен Бар, который играл в игры, пытался этому помешать. Он обратился ко мне, я сказал: «Пожалуйста, берите все». Я передал ему почти тысячу документов. Тысячу документов, показывающих, что именно произошло, как произошло и кто что сделал. Там были потрясены, потому что это настолько противоречило всему, что показывают на левых телеканалах.
Премьер-министр: И произошло нечто поразительное. Через несколько дней после того, как я передал государственному контролеру документы, БАГАЦ, тот самый БАГАЦ во главе с Ицхаком Амитом, приказал государственному контролеру немедленно прекратить расследование. Целый год они ничего не делали. Как только я предоставил документы, доказывающие, что именно там произошло, все остановили. О чем это говорит? О том, что нам не нужна комиссия по расследованию, которую они называют государственной, создаваемая БАГАЦем, назначаемая БАГАЦем, с заранее известными выводами. Я ведь тоже мог создать правительственную комиссию по расследованию и сам определить ее состав. Я сказал: «Ни то ни другое». Равноправная, паритетная комиссия по расследованию...
Премьер-министр: В которой оппозиция определяет половину членов, а коалиция - вторую половину. Именно так правильно поступить, и мы это сделаем. Если действительно победим, если люди, которые сейчас читают нас или слушают нас, действительно отдадут нам свой голос, именно это мы и сделаем.
Миркин: Господин премьер-министр, большое спасибо за ваше время.
Премьер-министр: Большое спасибо.
Миркин: Большое спасибо. До свидания.
