…ИЛИ, МОЖЕТ, НА АФИШУ, ЧТО УПАЛА ВАМ НА КРЫШУ. Часть 3

Можно я приведу пример? Так нагляднее будет. Расскажу о мастере, который собственной судьбой заплатил за продолжение традиций. Это тот художник, который остался в плену своего времени, и в плену прошлых, уже прошедших лет, тот мастер, который сам заблудился и завел работу в тупик. Прошу еще раз простить меня, дорогой читатель, потому что, может быть, что мое объяснение тебе придется не по душе. Так бывает, когда пытаешься расшевелить незнакомого человека. И так ты к нему подойдешь, и с другой стороны заглянешь, а он молчит, и даже почти не дышит. И ты уже начинаешь себя казнить: вот, мол, пристал к человеку, у него от этого самочувствие и испортилось. А он по жизни такой – ходит без выражения на лице. Ты ему хоть на животе спляши, а ему все равно не смешно. Поэтому я, только приступая к сложному месту в рассказе, говорю: «Извините, лучше не умеем»!

Но должен я поделиться с вами. Должен напомнить, что уже давно буксовала машина реализма, разъезжались ноги у этой старой лошади. Поверьте если не мне, то Василию Васильевичу Розанову, философу, который жил и творил на рубеже 19-20 веков. А уж когда эта статья писалась, вам на досуге сосчитать труда не составит.

«В нынешнем году 16 июля исполнилось сто лет со дня рождения А. А. Иванова, творца «Явления Христа народу» - картины, хранящейся в Московском Публичном Румянцевском музее. Многочисленные этюды к ней, из которых некоторые сильнее частностей самой картины, находятся в отдельном помещении Третьяковской галереи. Таким образом, Москва владеет почти всем художественным наследством, оставленным замечательнейшим из наших живописцев,- даже, по мнению некоторых, величайшим. В Эрмитаже и в собрании М.П.Боткина находятся только первые, почти ученические, работы художника на заданные темы. «Беллерофонт отправляется в поход против Химеры» и др. подобные на классические и на библейские или скорее псевдо-классические и псевдо-библейские сюжеты. Из последних назовем: «Иосиф в темнице истолковывает сны царедворцам фараона». Читатель нашего времени сразу поймет, что художнику при выборе таких тем, и еще хуже - при даче их не оставалось ничего, как рисовать одежды, обстановку, кусочки страны, иногда не виденной и знакомой лишь по атласам, т. е. так и иначе комбинировать атласы-же, разрисовывать до известной степени красками по топографическим контурам этих атласов! и - больше ничего!!! «Сон фараона», «истолкование сна» - какая кабалистика!!! Надо быть каббалистом или по крайней мере русским суевером,- прожить годы, провести юность где-нибудь среди вотяков, видя их языческие жертвоприношения,- по крайней мере провести время, и немалое, среди цыган и цыганок, чтобы почувствовать эту жадность к волшебству и испытать ту неуверенную колеблющуюся психологию, которая ищет «в теперешнем» знаков «будущего»... Без этого ученик Академии, в Петербурге, на рациональном Васильевском о-ве, что мог нарисовать на данную тему, кроме... одежд, фигур, фигур феллахов, для чего-то введенных в темницу? - и для сведения и доказательства, что все это происходило «в Египте», поместить где-нибудь уголок пирамид и обелисков... Несбыточность и невозможность, как «Юрий Милославский» под пером петербургского чиновника Загоскина, или как «Джулио Мости», «драматическая фантазия с интермедией», Кукольника. Но такие были времена, что мы срисовывали, копировали, а не творили. «Срисовывали» целые категории явлений, так сказать, целые «провинции» великого царства искусств, наук, цивилизации... Вот «оды» - без восторга, «сатира» - без злости, «театр» - без какой-нибудь необходимости что-нибудь и кого-нибудь представлять: все вообще и в целом «Беллерофонт, поражающий Химеру» - под кистью петербургского начинающего художника, которому ни до Беллерофонта, ни до Химеры дела нет, а есть дело до его экзаменаторов, строго посматривающих на ученическую работу «начинающего»...

Я поместил целый кусок (начало) замечательной статьи Розанова: Александр Андреевич Иванов и его картина "Явление Христа народу".

Конечно, мне возразит даже пионер – какой же это реализм? Не реализм? Тогда что это? Как назвать такую живопись? Фэнтези? Упаси вас от такого…

«Отсюда на первом месте в картине и выступает «тот, кто представляет» - Иоанн Креститель. Картина вовсе не изображает того, что под нею подписано. Настоящее название картины - «Пустынник Иоанн среди народа»... Иисус,- о Нем никто и не говорит среди критиков, оценщиков, зрителей! никто!! никто!!! Да и нечего говорить: Христос почти не нарисован!. А написано под картиною и тема была «Первое явление Христа народу»... Но Его нет, почти нет!.. Опять рвется комическое сравнение: «дверь растворена! все ждут - но он почему-то задержался»... Картина без сюжета или, во всяком случае, «не по подписи»... Удивительно! И для Иисуса у него нет тех бесчисленных эскизов, какие остались «от мальчиков» и от «головы Иоанна»... Эта «голова Иоанна» и есть самое замечательное «лицо» в картине,- есть самый сюжет, возбудивший толки, удивление. Так «голова Иоанна»: а причем же тут «явление Христа народу»?.. Если «голова» закрыла все поле, заняла 20 лет работы... то ей и место, и положение, и «историческая роль»... Я же и говорю, что все это «Беллерофонт»... Наполовину так, в смысле и «да» и «нет». Отчего Иванов отнес Иисуса вдаль,- в такую перспективу, что фигура Его представляется маленькой, а лицо и вовсе не разглядываемой. Что за поразительность в знаменитой картине, которая рисуется целую жизнь и которую вся Россия ждет увидеть,- нарисовать главное лицо, до известной степени Единственное Лицо (ибо на кого же в присутствии Иисуса смотреть!) так, что... ничего не видно!! Вероятно, единственный казус в истории живописи... «Нарисовал, но не покажу». Хуже этого вышло: нарисовал, но так, что ничего нельзя рассмотреть. Единственный казус... Фигура очень маленькая... Для «смирения»?.. Тогда понятна очень большая и выпуклая фигура Иоанна. Да, «смирение» очевидно занимало Иванова, как и его друга Гоголя. Но неужели для «смирения» художник поставил Его так далеко? Вероятнее, что он убежал от темы, не будучи в силах произнести о ней ни одного слова. Да и нечего было произнести: в крещении ни «исторического значения христианства», ни «внутреннего действия Христа на душу» - не было. Художник ошибся в теме, неверно взяв момент и не установив, что именно он хочет выразить картиной.

Бледно-голубой хитон драпируется красиво и-не красиво... Ничего нет! Ну, «хитон»: но почему это «явление Христа народу»? Если хитон виден, а лицо не видно, то есть только «явление хитона народу». Тогда надо было рисовать «разделение риз»: было бы выразительнее. Наконец, эти группы народа, эта просто «народная сцена в Галилее»,- каковую подпись, собственно, и следовало сделать под картиною,- какое она имеет отношение ко Христу и связь с Ним? Чем-нибудь они измучены, эти люди? томятся? раскаиваются? Не заметно. Один Иоанн Креститель с его: «-Вон, вон!.. глядите!!» А что «вон» - темно... Картина ничего об этом не говорит, да и не могла бы сказать. «Явление Христа народу» есть существенно не этнографический факт, а душевный, тогда как Иванов до очевидности рисовал этнографию, и это до очевидности видно по его эскизам…»

    Я сейчас в некотором «раздвоении»: дать статью целиком (почти целиком) или продолжить своими словами, потому что настолько хорош пример, что не знаю, как и быть? Пример хорош не неудачей (нет во мне радости), которая настигла художника – не ошибается тот, кто ничего не делает. Пример хорош тем, что с его помощью наглядно можно объяснить - невозможно уже было решить живописную задачу теми средствами (или той техникой – тут как вам удобней), что была под рукой у художника. Можно сказать, что мир искусства ждал новых художников! Гений художника как раз в том и состоит, чтобы отыскать музыку своего времени. Ну, понятно, что самая просвещенная часть общества (крепко держащая в руках художественные атрибуты прошлого) будет плевать в вашу сторону. Будет улюлюкать и обвинять вас в художественном невежестве, и будет посылать в художественное училище какого-нибудь 925 года, чтобы вы там набрались хотя бы техники… Ладно, оставим на время Иванова (если захотите, то найдете и прочтете статью Розанова), но учтите, что взгляд Василия Васильевича не совпадал с взглядами (и не совпадает со многими до сих пор) современников. Не отвлекайтесь на «Иванов создает образы идеальной, праксителевской красоты, бесконечно превосходя в этом отношении все, что до него было сделано в живописи. Такова в картине группа дрожащих, словно изваянная из цветного драгоценного мрамора, таков юноша, выходящий из воды, такова компактная группа будущих апостолов»… Здесь у меня только надежда на ваш светлый и независимый ум.

Для меня остается загадкой другое. Как Матисс смог сказать? Почему его не «затоптали». В чем причина? Время? Место рождения? Национальность? Или что-то еще? Я могу объяснить волшебный эффект «Красных рыбок», но не смогу объяснить, почему его живопись «пробилась»,и вдруг стала понятна и доступна современникам... Раньше срока.

Но у Матисса не только «Красные рыбки»! Да и у нас не только белый бумажный лист. Эх, как я не люблю наводить дома порядок, а порядок наводить придется Сам очень страдаю от беспорядка. Ничто не приучило меня класть вещи на место. Покемон тоже любит поддержать беспорядок и также страдает от собственных дурацких наклонностей. Лежит на каком-нибудь скомканном свитере, а это очень неудобно. Неуютное животное. Но и об этом уже говорилось не раз. Поэтому-то уборка затянулась, а если честно, то и не начиналась. Покемон, как всегда, лежит на свитере и не хватает силы духа согнать животное, потому тогда животное будет чувствовать, что вы его не любите… На полу листы бумаги – черновики. В кресле сидят какие-то мешки, веревки. На столе рулетка, чашка из-под кофе, бронзовая Аня, альбомы с живописью и прочее, прочее. Тихий ужас. Контрастом работают картины на стенах, они в рамах. Переписка с семьей Джефа идет по угасающей, хотя я пишу им письма остроумные, ободряющие. Ну, самого Джефа ободрять не надо, а вот тещу его Наталью с мужем Игорем, которых по-моему суровый американский климат (буржуазный строй, что тут взять?) стал напрягать, надо. Ну и странно, ежели бы поэт не мог поднять кому-нибудь настроение парочкой-другой рифм!

После стихов настроение у них хорошее, а потом опять дрейф. Тогда опять пишу им письмо, теперь прозой. С какой-нибудь общей темой – сценарий, например, фильма для студии Джефа из «Энимал Плэнет»,

    Вот один из них…

Джеф (он настоящий биолог, не забыли?) спит у камина. На коленях у него книжка на английском языке (перевод Наталии Корвин, есть такая) " Как я провел лето. И хотел провести осень... Но осень сама чуть было меня не провела". И снится Джефу, что он прилетает в Латвию. Приезжает в Абрагциемс – там находится знаменитый теперь на весь мир хутор (насчет раскладушки я уже договорился) - и ловит сачком диких лебедей (их тут по осени - море). Надо помочь одному старому лебедю - у него выпали все зубы и ему нечем есть. И тут из кустов выходят Булат и Игорь (насчет раскладушки я еще не договорился, поэтому они пока живут в кустах). Они прилетели вместе с Джефом, но Джеф не знает об этом. Они подходят к Джефу; ну, типа, мужик, чем помочь? Он им пытается по-английски объяснить, что он есть Джеф, знаменитый профессор. Но они делают вид, что не узнают его, и, как назло, не понимают английского (как бы местные)... И тут с дерева по веревке спускаешься ты (письмо к Наталии, значит, это она спускается), вроде как биолог-любитель, но только без средств к существованию. Любишь птиц, но жить негде. Поэтому живешь на дереве. Но с английским у тебя все в порядке. Джеф тебя понимает. Подождите, подождите, кто спускается по дереву? А-а-а... Наталия (это опять Наталия спускается по дереву, разобрались). И Игорь с Булатом понимают - близкие же люди! Вы все вместе бегаете с сачками (ну они все бегают) по пляжу - места хватает - и ловите старую птицу. Булат режет (это сын Наталии – хирург). Игорь вставляет золотые зубы (он мастер на все руки).. Джеф (вы не забыли, что Джеф есть профессор-биолог?) прыгает от радости и просит тебя (это Джеф Наталию просит) - такой сложный сценарий, что самому можно запутаться - написать статью в «Нью Йорк Таймс». Ты говоришь (Наталия говорит), что - с радостью, но, мол, есть настоящий писатель. И тут выхожу я. А я давно здесь, со вчерашнего дня сижу. Джеф улыбается во сне и просыпается (подождите, подождите, а когда же Джеф уснул?). А, сижу рядом с Джефом у камина (вот оно как закручено) и показываю - то на себя, то на книгу. Мол, Джеф, старина, это я все сочинил, придумал, написал...

Теперь вернемся к фильму (подождите, а где мы были, почему "вернемся"?)… Джеф долго не верит, что это я написал. Но открывается дверь.… Входят Игорь, Булат, Наталии (большая и маленькая, есть такие)... И начинают убеждать Джефа, что, вот он, автор (А-а-а... это они выходили, а я и не заметил). Джеф поверил, наконец, и жмет мне руку... Так, Джеф пожал руку, я отхожу в сторону, даем крупный план на рот гуся, простите - на лебедя. Мы все выбегаем на берег в Абрагциемсе (якобы мы в Бостоне), нет, согласитесь – лихо сварено. А высоко-высоко летит одинокий лебедь и сверкает оттуда золотым лучом изо рта. Как будто он перелетел океан - так ему хорошо с новыми зубами – вот оно лебяжье счастье. Мы все машем ему; кто - сачком, кто - веслом. И поем: «Лети, лети, птица! Два крыла и спица! Два крыла и спица. И вдобавок клюв, в голову обув»... Стихи не очень. Согласен. Но без них совсем не смешно получалось... Все. Конец фильма. The end!

Два дня они заняты – переводят Джефу сценарий, а потом опять рутина накрывает их - зарабатывание денег, чтобы не с пустыми руками встретить приближающуюся ко всем нам старость. Можно конечно вставить в финал фильма кабриолет с Никитой Михалковым на заднем сиденье в соломенной шляпе, чтобы фильм быстрее нашел дорогу к зрителю. Но в «Энимал Плэнет» вряд ли смотрели фильмы с Никитой, а у нас не знают кто такой Джеф. Так и лежат удивительные сценарии неопубликованными. Так и живем мы без больших денег, но в картинах с головы до ног…

Под окном шпарит родственник Покемона, которого природа раскрасила так же без фантазии в два цвета: черный и белый. Он поджимает лапы, перепрыгивая через мокрые сугробы. Бр-р-р!.. Де-ка-брь!.. Нет, конечно, Наталья не пришлет мне фото всей их большой семьи с сачками. А славное получилось бы фото: на берегу океана большая группа в купальниках, с сачками. Тут не получится ждать у моря погоды – не пришлет.

Не пришлет. Не пришлет… Подождите, подождите? Что это за скепсис я вижу в ваших глазах? Вы не верите, что этот сценарий дело моих рук? Нет, ну право, обижаете. Тогда только для вас. Исключительная штучка. «Красное и черное». Победитель в номинации «пьеса» - премия «Красная ракета». Что? Так вы и про премию не слыхали? Единственная в мире премия закрытого типа. То есть, закрытого типа, потому что она вручается самому автору и учредителю премии. Непонятно? Ну как вам объяснить? Ага. Вот есть ракета класса «земля – воздух», так это не то. А вот ракета класса «воздух – воздух», тоже не то, но теплее. А «Красная ракета» это не ракета, а премия, которую я провожу ежегодно и получаю ее ежегодно. Сам получаю. Но не просто так (кто ж ее просто так даст?) за красивые глаза, а за конкретные вещи. Так пьеса «Красное и черное» получила больше голосов, чем даже моя любимая вещь «Наконец-то!», вот как! Даже не знаю, какую из них напечатать. А можно я дам их здесь обе, пусть будут. Конечно, вам решать, какая из них лучше. Ответы шлите по адресу: ул. Тую… Вильнюс … (сейчас разыщу точные почтовые реквизиты). Внутри конверта обязательно укажите вашу профессию, год рождения, приложите краткую автобиографию, потому что вы станете приглашенным членом жюри «Красной ракеты». Ну, про личную фотку могли бы и не спрашивать. Только скажу вам по секрету, надеюсь, что в скором будущем (по количеству членов) жюри у меня будет самым большим в мире…

Серега (это уже к себе), ну кто сейчас пишет письма и посылает их по почте? Согласен, давайте общаться по е-мэйлу! Или по Фейсбуку, меня там все знают…

КРАСНОЕ И ЧЕРНОЕ

(пьеса - раз)

На сцене стол, стул. На стуле сидит мужчина средних лет.

• Мое положение очень серьезное... Доктор прописал мне две таблетки. Одна - красная... Другая - черная... Если мое самочувствие не улучшится - придется пить... Сначала красную, затем - черную... Лекарство очень сильное. Очень!.. Его назначают в исключительных случаях... Особенно - черную! Значит мой случай исключительный! Кто б мог подумать... А если лекарство не поможет? Если сильное лекарство не на пользу - тогда во вред! Абсолютно! Мало того, что невидимая болезнь ослабила мой организм, сильное лекарство может еще больше навредить, если что-нибудь не так. Очень сильное лекарство... Вот оно передо мной. Одна красная, другая - черная... Как быть? Может выпить только красную? И прислушаться к организму. Если наступит улучшение - тогда и черную! В инструкции написано, что максимальный эффект случается, если черную выпить после красной. А может быть достаточно только красной? Таблетки очень сильные... Такое лекарство пить впрок - глупо! Что делать? Как быть? Кто бы подсказал? Доктор свое дело сделал...

Он долго-долго слушал меня. Смотрел язык. Щупал живот и сокрушенно качал головой. Нет, не думаю, чтобы каждому второму он выписывал это лекарство.

В аптеке очень долго разглядывали рецепт.

• Это вы себе берете?

• Себе, себе!..

• Но вы не волнуйтесь. Мы обязаны спросить. Лекарство очень сильное...

Что делать? Как быть? Как принять правильное решение? „Сходить в гости или остаться дома? Пойти на работу или поваляться в постели?" - какие мелочи. А мне казалось, что я всегда решаю трудные задачи... Вот они передо мной. Одна - черная, другая - красная! Одна - черная, другая - красная... Где красная?! Где?!! Они лежали передо мной. Одна - красная, другая - черная... Вот черная!.. Я не мог проглотить красную! Я бы пошел за водой... Я...

Я же еще не решил!!!

Но где она? Где? На столе нет! В руках нет! На полу... нет. Только черная!

Неужели проглотил?.. Как могло такое случиться?!! Что делать? Если я проглотил красную, тогда надо сразу же выпить и черную... Иначе лечение бессмысленно! А если красная куда-то закатилась? Черная таблетка после красной! Красная подготавливает организм к приему черной! Мне плохо! Слабость в ногах! На столе только черная таблетка! В кармане нет. Из комнаты я не выходил. Они лежали передо мной!.. Красная и черная! А сейчас только черная!!! Но откуда на столе появился стакан с водой?! Неужели это действует болезнь! Что? Пить одну черную?! Такое сильное лекарство!.. А доктор? Что доктор? Он же не знает, выпил ли я красную! Больше не могу! Мне плохо! Надо пить!..

(проглатывает черную таблетку, прислушивается к организму).

За окном слышна песня: «Белая армия наголову разбита! А красную армию никто не разобьет!..» (занавес)

Действующие лица:

Никифоров Юрий Петрович, агроном 36 лет, одет в серые брюки и рубаху в клетку. На голове кепка, но босиком.

Зоя Ивановна, директор зоомагазина.

Закиров, инженер. Одет в джинсы, на ногах шлепанцы, в руках тюбетейка.

Смирнов, вегетарианец. По квартире ходит в длинных трусах и босиком.

Закирова, жена Рашида.

Бураков, доцент.

Самуил Яковлевич, шахтер.

Владимир Николаевич, водитель троллейбуса.

Николай, космонавт (ходит в скафандре).

На сцене Никифоров и Зоя Ивановна

Зоя Ивановна: Как же так, Юрий! Как же так!

Никифоров: Зоя Ивановна, я не виноват! Поверьте!..

Зоя Ивановна: Тише, кто-то идет!

(входят Закиров и Смирнов.)

Закиров: Вот вы где!

Смирнов: Я же говорил!

Закиров: Вы правы, друг...

Зоя Ивановна: Ах! (убегает)

(выбегает Самуил Яковлевич)

Самуил Яковлевич: А я вас ищу!

(появляются Бураков и Николай)

Бураков: Где Зойка?

Закиров: Убежала!

Николай: Раз! Два! Пять! Я иду искать! (уходит)

(появляются Зоя Ивановна и Владимир Николаевич)

Владимир Николаевич: Вы нас не искали?

Закиров: Это Николай искал.

Бураков: И Самуил!

Самуил Яковлевич: Мне-то они зачем?!

Бураков: А я почем знаю?!

Самуил Яковлевич: Закиров, вы бы за супругой присматривали!

Закиров: Не ваше дело!

Самуил Яковлевич: Безусловно не мое! (уходит)

Закиров: Может же человек настроение испортить. А что, Закирова не появлялась?

Владимир Николаевич: Не видать! Давно не видать!..

Закиров: Найдем-с... (уходит)

Зоя Ивановна: Ну кто Самуила за язык тянул?

(появляются Николай и Самуил Яковлевич)

Николай: Что, Закирова нет?

Самуил Яковлевич: И Закировой?

Бураков: Сходить, что ли, поискать?

Никифоров: Не стоит.

Бураков: Да все равно без дела.

Никифоров: Ну, так и я без дела. Побудьте здесь (уходит)

(появляется Закирова, в руках у нее зонт)

Закирова: Надо же, в феврале дождь!

Бураков: А вас муж спрашивал.

Закирова: Я была на работе. Чай пила. Мог бы и позвонить...

Самуил Яковлевич: А сами позвонить не догадались?

Владимир Николаевич: У меня времени больше нет!

Николай: Только не расходитесь, умоляю!

Зоя Ивановна: Пять минут, не более!

(появляется Никифоров)

Никифоров: Ждете?

Бураков: Закирова пришла. А вот мужа ее нет!

Владимир Николаевич: С меня хватит!

(появляется Закиров)

Закиров: Пришла?

Смирнов: Пришла! Пришла!..

Никифоров: Ну вот! Наконец-то мы все и собрались!

(занавес).

Я опять гляжу на разбросанные вещи: хочешь-не хочешь, а разгребать придется. Мне надо отыскать автобусные билеты, по которым мы ехали в Ванс. Прошлым летом мы добрались-таки до Ванса. А это целое приключение. Мне хотелось посмотреть капеллу Матисса, а Оле сравнить свои впечатления с впечатлениями Дины Рубиной. Дина с мужем побывали в Вансе, теперь наша очередь. Оля рассказывала мне что-то про витражи, которые вспыхивают от лучей солнца и тогда вся капелла наполняется волшебным светом. Если честно, то у меня предвзятое отношение ко всем этим писателям. Насочиняют, приукрасят, выдадут за свое. Да и за собой, как бы это, поточнее выразиться, давно замечал, что встреча с оригиналом у меня проходит как-то не так, как ты ее представлял в голове. Так у меня было при посещении Эрмитажа. Куча ошалелого народа. Кто с фотоаппаратом, кто со слезами от счастья или умиления. В больших залах какие-то полуперегородки, чтобы дать тут же и натюрморты Матисса (или Гогена). Поверх всего рабочие-грузчики на огромной скрипящей телеге везут какой-то деревянный ящик и им по барабану все ваши чувства, слезы. Да кого вообще из персонала волнует, что вы отстояли в очереди, заплатили большие деньги и прочее, прочее. Что-то похожее я испытал и в Вансе. Скажу сразу, капелла вся заросла деревьями и поэтому наблюдать эффект солнца, пробивающего витраж, трудно. Но Оля сказала, что это от того, что был не солнечный день. Может быть, может быть. Внутри капеллы женщина-искусствовед рассказывает французам (на чистейшем французском) с каким воодушевлением воспринял Матисс предложение оформить капеллу. Прямо скажу - не совсем так! У меня есть письмо на эту тему личного секретаря Матисса Лидии Делекторской, в котором она подробно рассказывает как все получилось. Если интересно – обращайтесь. Не трудно было догадаться по синхронным поворотам голов, что французы внимательно слушают женщину. Японские туристы, а их было большинство, пытались поворачивать головы вслед за французами, чтобы хотя бы по голове француза угадать, о чем собственно идет речь. Другая японская часть (живые же люди) наматывала круги по внешнему периметру, дабы отыскать туалет, который вопреки их (японской) логике был чуть ли не за забором, но и там была очередь. Вы думаете, что мне не понравилось. Нет, понравилось. Очень понравилось. Ну и что, что я сделал пару кругов вместе с товарищами из страны восходящего Солнца (беда сближает и из очереди мы уходили чуть ли не родными людьми). Абсолютно не устал. Мне приходилось преодолевать и более длинные дистанции. Как и предполагал, капелла теперь капелла наполовину, даже не наполовину, а на всю одну восьмую. Вы скажете, что везде так. Ну, не скажите, не скажите. В Питере только зарождается кооперация на предметах старины. Наверно, есть такие дни, когда можно прийти без денег, не брать билет, не толкаться в очереди, а просто посидеть на деревянной лавке внутри капеллы, побродить вокруг старых вилл. Поглазеть по сторонам (или в сторону очаровательного Сен-Поль-Ванса). И некуда не спешить. Никуда не спешить…

Да, сегодня я попытаюсь разыскать автобусные билеты, чтобы точно вспомнить, как мы добрались до Ванса. Потому как добирались мы почти интуитивно. Дома я не предполагал, что пользоваться там интернетом будет проблематично (не буду утомлять мелочами), а так как мы жили в Бордигере, то просто на троллейбусе доехали до Вентимильи. В Вентимилье сели на поезд, который идет во Францию и поехали до станции, которая по моим «географическим» расчетам должна быть как-то связана с Вансом. Так все и оказалось. Мы вышли на станции Н. (сейчас найду билеты), сели в автобус номер (ну, найду, найду) и приехали в Ванс. По симпатичному серпантину. Как отставной географ я предположил, глядя на туристический буклет, что по ущелью должна быть дорога от станции Н. к Вансу. Так и оказалось. Ну а дальше дело техники – язык жестов, и случайные встречи с соотечественниками. Или с носителями могучего русского языка. Прежде, чем перейти к финальной истории, где я все-таки расскажу о «моем» Матиссе, я познакомлю вас с совершенно новым четверостишием.

Вчера Оля говорит: - Ну, все готово, осталось только сметану купить. Сходи. Серега. - Хорошо, - говорю. – Две минуты. И через две минуты приношу, действительно, сметану и маленькое стихотворение. - Надо тебя почаще в магазин посылать, - говорит она. - Не знаю, не знаю, - отвечаю. - Грустный какой-то стишок получился (и читаю его). – Да, - говорит Оля. – Чересчур грустный. Не стоит тебя больше за сметаной посылать…

(Продолжение следует)