Как доказать врачебную ошибку: советы адвоката Андрея Малова

Трагедия в больнице и поиск правды: как доказать вину врачей? Опыт, который может пригодится и жителям Литвы

В одну из редакций поступило обращение от читателя Сергея из Твери:

«Здравствуйте, уважаемая редакция. Пишу вам, потому что больше не знаю, куда обратиться. Месяц назад в городской больнице умерла моя жена, ей было всего 34 года. Легла на плановую операцию по исправлению носовой перегородки, сказали — рутина, через три дня будет дома. Но после наркоза она не проснулась. Врачи бегают глазами, говорят "индивидуальная реакция организма", "внезапная остановка сердца". Медицинскую карту мне не показывают, ссылаясь на врачебную тайну, хотя я муж! Следователь принял заявление, но сразу дал понять: доказать вину анестезиолога почти невозможно, "ворон ворону глаз не выклюет". Неужели это правда? Как мне добиться справедливости в уголовном деле? Я хочу не денег, я хочу, чтобы виновный не подходил больше к пациентам. С чего начать, если кажется, что вся система против тебя?»

Ответ юриста: взгляд изнутри системы

Для разбора этой тяжелой, но, к сожалению, типичной ситуации мы обратились к Андрею Владимировичу Малову, основателю юридической компании Malov & Malov. Имея за плечами 18 лет практики, он объясняет, как работает система изнутри и почему дела о врачебных ошибках считаются одними из самых сложных в российском праве 2026 года.

Прежде всего, нужно понимать, что в Уголовном кодексе РФ нет отдельной статьи «Врачебная ошибка». Это бытовой термин. Юридически мы обычно говорим о трех составах преступления: причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ), причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности (ст. 118 УК РФ) или, что стало применяться чаще в последние годы, оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности (ст. 238 УК РФ).

Главная проблема, с которой сталкивается любой потерпевший, — это доказательство прямой причинно-следственной связи. Мало того, что человек умер в больнице. Нужно доказать, что смерть наступила именно из-за действий (или бездействия) конкретного врача, а не из-за скрытой патологии пациента или естественного течения болезни. И вот здесь начинается самое сложное. Следователь — юрист, он не понимает в медицине. Судья — тоже юрист. Единственный человек, который может сказать, виноват врач или нет, — это судебно-медицинский эксперт.

На практике это выглядит так: следователь назначает экспертизу. Чаще всего ее проводят в том же регионе, где находится больница. Врачи в одном городе часто знают друг друга, учились вместе или работают в смежных комиссиях. Это и есть та самая «корпоративная солидарность», о которой пишет читатель. Эксперт пишет: «Смерть наступила от анафилактического шока, предвидеть который было невозможно». Для следователя это сигнал к прекращению дела.

Чтобы пробить эту стену, нужно действовать грамотно с первых часов. Эмоции здесь, увы, враг. Необходимо немедленно изымать медицинскую документацию. В 2026 году большинство карт электронные, но «задним числом» правки вносятся и туда, и в бумажные дубликаты. Как только врачи понимают, что пахнет уголовным делом, история болезни может быть переписана: появятся записи о том, что пациент якобы скрыл аллергию, или что реанимационные мероприятия проводились дольше, чем на самом деле.

В одиночку бороться с юридическим отделом больницы и следствием крайне трудно. Именно профессиональные услуги адвоката по уголовным делам позволяют переломить ход событий. Адвокат не просто пишет жалобы. Он формулирует вопросы для экспертизы так, чтобы эксперт не мог уйти от ответа. Он добивается проведения экспертизы в другом регионе, например, в Москве или Санкт-Петербурге, где у местных врачей нет связей с вашим доктором. Он ищет рецензентов, которые разгромят заключение первой экспертизы, если она была предвзятой. Ваша задача сейчас — не ждать, пока дело закроют «за отсутствием состава», а инициировать активные следственные действия, пока следы не затерты.

Разъяснение Пленума Верховного Суда

Чтобы понять, как суды обязаны рассматривать такие дела, необходимо обратиться к разъяснениям высшей судебной инстанции. Пленум Верховного Суда РФ неоднократно давал толкования по делам, связанным с ятрогенными преступлениями (преступлениями, связанными с медицинским вмешательством). Это крайне важно, потому что на эти разъяснения опираются все судьи страны.

Верховный Суд четко указывает: для наступления уголовной ответственности необходимо установить не только факт нарушения медицинским работником стандартов оказания помощи, но и то, что именно это нарушение неизбежно привело к тяжким последствиям. Суды требуют детального разбора того, что называется «дефектом оказания медицинской помощи».

Очень важный момент, на который обращает внимание Верховный Суд, касается понятия «обоснованный риск». Медицина — это не точная наука, как математика, и любое вмешательство несет риски. Врач не может быть осужден, если он действовал в условиях крайней необходимости или обоснованного риска, даже если пациент погиб. Однако Пленум разъясняет: риск признается обоснованным только в том случае, если цель (спасение жизни или здоровья) не могла быть достигнута иными действиями, не связанными с риском, и при этом врач предпринял все возможные меры для предотвращения вреда. Если же врач просто проигнорировал протокол лечения, забыл сделать пробу на аллергию или перепутал дозировку — это не риск, это халатность или некомпетентность.

Еще один аспект, на котором акцентирует внимание судебная практика, — это информированное добровольное согласие. Если пациенту не разъяснили последствия операции должным образом, или подпись была получена формально, когда человек уже был под воздействием седативных препаратов, Верховный Суд может трактовать само вмешательство как незаконное. Это переводит дело из плоскости «случайной неудачи» в плоскость нарушения прав пациента на безопасность.

Также Пленум ориентирует суды на критическое восприятие заключений экспертов. Судья не должен слепо верить бумаге от судмедэксперта. Если в заключении есть противоречия, если оно не полно или вызывает сомнения у потерпевшей стороны, суд обязан назначить повторную или комиссионную экспертизу. Квалифицированный медицинский юрист в судебном процессе обязательно будет ссылаться на эти постановления Пленума, требуя, чтобы суд оценивал доказательства в совокупности, а не просто опирался на позицию больницы, которая всегда будет защищать своего сотрудника. Верховный Суд требует от нижестоящих судов не формального подхода, а глубокого погружения в медицинские протоколы и стандарты, действовавшие на момент трагедии.

Несколько примеров из практики

Андрей Владимирович Малов делится историями из реальных уголовных дел, которые наглядно показывают, как сложно, но возможно добиться справедливости. Эти примеры демонстрируют, что за сухими формулировками законов всегда стоят человеческие судьбы и кропотливая работа по сбору доказательств.

Случай первый: «Острый живот» и потерянное время

В нашу практику попало дело, где мужчину привезли в приемный покой с острой болью в животе. Дежурный хирург, уставший после смены, осмотрел пациента бегло, поставил диагноз «гастрит», сделал обезболивающий укол и отправил домой. Через десять часов мужчина скончался дома от перитонита — у него был прободной аппендицит.

Следствие поначалу квалифицировало это как трагическую случайность. Врачи утверждали, что симптоматика была «смазана», а пациент сам отказался от госпитализации (хотя подписи об отказе в карте не было). Мы добились назначения комиссионной экспертизы в другом регионе. Эксперты подтвердили: при такой картине крови и симптомах врач обязан был оставить пациента под наблюдением и сделать УЗИ или диагностическую лапароскопию. Обезболивающее смазало картину, что и привело к смерти. В результате врач был осужден по ч. 2 ст. 109 УК РФ. Реального срока он не получил (дали условный и запрет на практику на 3 года), но справедливость была восстановлена, а семья получила компенсацию от больницы.

Случай второй: Забытая салфетка

Казалось бы, такие случаи — это страшилки из прошлого, но они случаются и сейчас. Пациентке делали кесарево сечение. Операция прошла успешно, родился здоровый ребенок. Но через месяц женщина начала жаловаться на боли, температуру, слабость. В той же больнице её лечили от «послеродовой депрессии» и «воспаления», назначая антибиотики. Только когда она в полубессознательном состоянии попала в другую клинику, на МРТ увидели инородное тело. Хирурги забыли в брюшной полости марлевую салфетку, которая вызвала гнойный процесс и сепсис. Женщину едва спасли, удалив часть кишечника.

Уголовное дело возбудили по ст. 238 УК РФ (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности). Главная сложность была в том, чтобы доказать, что салфетку оставили именно во время тех родов, а не во время предыдущей операции пять лет назад (на чем настаивала защита врачей). Нам пришлось поднимать архивы, анализировать тип используемого материала (за 5 лет стандарты закупок изменились, и марля была другой). Детальный анализ закупочной документации больницы помог доказать: именно этот тип медицинских изделий использовался в тот период. Хирург и операционная сестра были признаны виновными.

Случай третий: Фальсификация документов при инфаркте

Родные умершего пациента обратились с подозрением, что врачи скорой помощи не оказали помощь при инфаркте. Скорая помощь ехала 40 минут, а в карте вызова было написано — 15 минут. Врачи утверждали, что ЭКГ не показало инфаркта, поэтому они не госпитализировали больного сразу. Пациент умер спустя час после отъезда бригады.

Мы инициировали техническую экспертизу документов. Выяснилось, что кардиограмма, приобщенная к делу, принадлежала... другому человеку (не совпало время на ленте, которое врачи пытались затереть). Более того, биллинг телефонов бригады скорой помощи показал, что они действительно ехали гораздо дольше норматива. Врачи пытались скрыть свою нерасторопность и диагностическую ошибку подлогом документов. Это стало поворотным моментом. Дело переквалифицировали на более тяжкую статью, так как имел место служебный подлог. Этот случай показывает, что медицинское дело — это не только медицина, но и криминалистика, работа с биллингами, камерами наблюдения и архивами.

Прямые рекомендации читателю

Сергей, ваша ситуация требует холодной головы и немедленных действий. Вот пошаговый план, который я, как юрист, рекомендую вам реализовать прямо сейчас:

Помните, врачи боятся двух вещей: огласки и грамотного юридического давления. Система инертна, но если вы будете последовательно бить в одну точку, опираясь на факты и экспертизы, добиться правды реально.