Генпрокурор Литвы: надеюсь, что это будет последний год, когда мы говорим о "чековых" делах
Генеральный прокурор Нида Грунскене надеется, что в этом году будут завершены так называемые "чековые" расследования о незаконном использовании средств политиками самоуправлений, дела будут переданы в суд или же будут приняты иные решения.
«Я надеюсь и очень хотела бы, чтобы этот год был последним, когда мы говорим о "чековых" делах"», – сказала Грунскене в интервью BNS.
Она отметила, что эти расследования можно проводить быстрее, хотя нагрузка на прокуроров и велика.
«Всегда можно и хочется быстрее. Я прекрасно понимаю нынешние объёмы расследований не только по по "чековым" делам, есть и другие дела. (...) Прокуроров, я считаю, вполне достаточно. Очень хочу верить, что в этом году, возможно, удастся закончить с "чековыми" делами», – сказала генеральный прокурор.
Кроме того, по словам Грунскене, не должны быть спокойны те члены Сейма, которые избежали уголовного преследования по "чековым" делам, так как после окончания полномочий парламентариев расследования в их отношении будут возобновлены.
«Нет такого, что если Сейм не согласился или не разрешил привлечь членов Сейма к уголовной ответственности, то это конец. Те дела сейчас прекращены, однако придет момент, когда, возможно, закончится срок полномочий члена Сейма, возможно, он больше не попадёт в Сейм, тогда дела будут возобновлены и будут приниматься решения. Лишь вопрос времени, когда это произойдет», – сказала генеральный прокурор.
Другие темы интервью:
По фактам прилётов контрабандистских шаров из Беларуси проводится 25 досудебных расследований, в них фигурируют 72 подозреваемых.
Литва предложит продлить работу совместной следственной группы Евроюста по расследованию военных преступлений в Украине.
Уголовный кодекс должен пересматриваться системно, а не путём изменения отдельных статей.
Растущая привлекательность прокуратуры для молодых специалистов и гендерный баланс.
– Я хотел бы начать сразу с вашего назначения. Это историческое назначение, так как до сих пор никто не занимал должность генерального прокурора два срока подряд. Однако правящие своим тайным голосованием, скажем так, внесли в этот процесс некоторую интригу, и вы сами как будто смирились с тем, что можете не пройти парламентский фильтр. Были ли у вас какие-либо сигналы о том, что Сейм не поддержит вашу кандидатуру?
– Как я не раз говорила, оценкой моей работы уже стало то, что президент Литвы предложил меня на второй срок. Конечно, я следила за высказываниями в публичном пространстве о том, что, возможно, не проголосуют, что, возможно, я неподходящий кандидат.
Я считала, что должна оправдать и ожидания коллектива, который, возможно, надеялся, что я пойду на второй срок. Я также ценю (позицию — BNS) президента, что он предложил меня на второй срок. Я была готова ко всем вариантам. Если проголосуют — хорошо, продолжу свою начатую работу, если нет — тогда пойду работать рядовым прокурором, откуда и пришла.
– Были разговоры, что таким образом правящие могут мстить за "чековые" расследования. Ни для кого не секрет, что у парламентариев как будто есть предпосылки для мести, поскольку Сейм уже не позволил привлечь к уголовной ответственности трёх парламентариев от правящей коалиции и одного либерала. Какую весть обществу посылает такое равенство всех лиц перед законом?
– Прокуроры привыкли ко всему, и я не думаю, что это изменило нашу работу. Мы продолжали работать и продолжаем сейчас. Нет такого, что если Сейм не согласился или не разрешил привлечь членов Сейма к уголовной ответственности, то это конец.
Те дела сейчас прекращены, однако наступит момент, когда, возможно, закончится срок полномочий члена Сейма, возможно, он больше не попадёт в Сейм. Тогда дела будут возобновлены и будут приниматься решения. Лишь вопрос времени, когда это произойдёт.
– Будете ли вы в ближайшее время просить Сейм лишить ещё каких-нибудь парламентариев неприкосновенности по "чековым" делам?
– Такой информацией я не располагаю. Информацию я получаю тогда, когда главные прокуроры округов или главный прокурор департамента обращаются с просьбой, чтобы я обратилась в Сейм за разрешением на привлечение члена Сейма к уголовной ответственности. На данный момент таких просьб у меня нет, и говорить о том, что будет, я тоже не могу.
– Политики и их адвокаты поднимали и продолжают поднимать вопросы о разграничении гражданского и уголовного процессов в этих делах. Они критикуют как то, что расследуется период только прошлого срока полномочий, так и различную оценку одних и тех же недобросовестных действий, а также непропорциональность применения Уголовного кодекса нанесённому ущербу. Можете ли вы чётко сказать, на основании какого критерия начинается именно уголовное преследование в "чековых" делах?
– Это два отдельных процесса. Один процесс ведут прокуроры Отдела по защите общественного интереса, второй процесс ведут, досудебные расследования проводят сотрудники Службы специальных расследований, а контролируют прокуроры окружных прокуратур или Генеральной прокуратуры.
Досудебные расследования начинаются, когда устанавливается, что, возможно, имеются признаки мошенничества или подделки документов. То есть, когда представляются чеки именно на имена других лиц. Тогда начинаются досудебные расследования и выясняются все обстоятельства того, как чек на имя того человека оказался в отчётности члена совета, работавшего в то время.
– Правоохранительные органы взялись за первые расследования относительно «чеков» в 2023 году, этот процесс длится уже немало времени. Довольны ли вы в целом его темпом и когда планируете завершение расследований по «чекам»?
– Всегда можно и хочется быстрее. Но я полностью понимаю существующую нагрузку по расследованиям не только в "чековых" делах», есть и другие дела. Число следователей такое, какое оно есть. Прокуроров, я считаю, вполне достаточно. Очень хочу верить, что в этом году, возможно, удастся закончить с "чековыми" делами.
– Именно путём досудебных расследований и передачи в суд?
– Необязательно путём передачи в суд. Если нет состава преступления, будут приниматься иные решения. Но я надеюсь и очень хотела бы, чтобы этот год стал последним, когда мы говорим о "чековых" делах.
– Закрывая эту тему — осенью прошлого года вступили в силу поправки к Уголовному кодексу, которыми была несколько смягчена ответственность за злоупотребление служебным положением. Наблюдают ли в связи с этим прокуроры за изменениями в ходе досудебных расследований и судебной практике?
– Может быть, только одно: из тяжкого (преступления – BNS) оно стало менее тяжким, и у прокурора появилась возможность удовлетворить просьбу, если соблюдены все условия, — завершить дело по поручительству. (...) А работа как шла, так и идёт, каких-то других моментов нет. Просто есть возможность, если лицо согласно, желает этого и соответствует всем требованиям, закончить досудебное расследование, передав его по поручительству.
– Переходя к актуальным темам расследований, одна из самых горячих тем — рассматриваемая во французском суде просьба прокуратуры выдать Литве бывшего акционера банка Snoras Владимира Антонова. Если просьба будет удовлетворена, что его ждёт в Литве?
– Тогда он будет передан Литве, и тогда уже есть, если я правильно помню, решение суда первой инстанции, которым ему назначено наказание в виде лишения свободы. В этом году дело должно рассматриваться в суде апелляционной инстанции. То есть будет рассматриваться жалоба в суде апелляционной инстанции, и лицо должно быть — если это произойдёт — транспортировано обратно в Литву, передано Литве.
– Если суд откажется выдать его Литве, что тогда будет делать прокуратура?
– Если откажется, значит, будет отказано. У прокуратуры нет каких-либо рычагов, чтобы это изменить. Я надеюсь, что в таком случае, возможно, французская прокуратура обжалует приговор. Но сейчас, мне кажется, слишком рано говорить. Давайте подождём (...) решения, и тогда будем знать, что делать дальше.
– Известно ли прокуратуре, где находится другой акционер банка Snoras Раймондас Баранаускас, осуждённый за растрату средств?
– Я такой информацией не располагаю.
– В последних уголовных делах, связанных с терроризмом и помощью в деятельности против Литвы, например, осквернение памятника Адолфасу Раманаускасу-Ванагасу, попытка поджога грузов помощи Украине в Шяуляй, то же дело о зажигательных посылках DHL, — в качестве главного организатора преступлений фигурируют российские разведывательные службы. Как привлечь их к ответственности?
– Я очень рада, что должностные лица и прокуроры сумели раскрыть эти преступления. То же осквернение памятника Адолфасу Раманаускасу-Ванагасу, а также поджог в Шяуляй действительно потребовали очень больших усилий для установления личностей. Эти лица были доставлены из разных стран мира.
Некоторые дела уже дошли до суда, у нас уже есть и обвинительные приговоры. Очень хочу порадоваться той работе, которую проделали сотрудники, которую проделали прокуроры, и у нас есть результат. Были установлены не только исполнители, которые это совершали, но и заказчики, и организаторы. Я считаю, что это прекрасная работа, которой мы должны порадоваться.
– От политиков мы слышим разные заявления по поводу ситуации с контрабандистскими метеозондами: то она под контролем, то правоохранительные органы снова активизируют свои действия. С вашей точки зрения, что нужно для того, чтобы эти прилёты метеозондов из Беларуси действительно были пресечены?
– Я могу говорить только о досудебных расследованиях, которые проводятся и которые контролируют прокуроры. На данный момент у нас 25 таких досудебных расследований. Как я уже не раз упоминала, эти расследования объединяются, и в них фигурирует более 600 случаев прилётов шаров, как мы их называем. Мы называем их случаями и объединяем в досудебные расследования.
У нас есть и задержанные лица, есть лица с предъявленными подозрениями, а также арестованные. Я считаю, что со стороны досудебного расследования действительно прилагается очень много усилий, у нас есть результаты, есть и обвинительные приговоры. Виновными признаны уже 28 человек именно по делу о шарах.
Работа действительно идёт интенсивно, доказательства собираются, число подозреваемых растёт с каждым днем, поскольку устанавливаются всё новые лица, устанавливаются и организаторы. Так что действия по досудебному расследованию ведутся. (...) Прокуроры не могут ни советовать, ни говорить, что делать, чтобы шары не летали. Мы все знаем, что эти шары летят из Беларуси. Я думаю, нужно искать способы, как решить эту проблему. Что касается досудебных расследований, они ведутся интенсивно. (...) И в этих делах у нас 72 подозреваемых.
– Относительно шаров: случаем считается перехваченный шар с грузом, верно?
– Перехваченный или, скажем так, тот, который находят с грузом. Может быть и без груза, но каждый прилёт шара в Литву называется случаем, (...) и они объединяются. Хочу сказать, что мы приняли решение не рассматривать каждое дело в отдельности, а объединять их, стремясь доказать наличие организованной группы, возможно, преступного сообщества. Такова наша цель.
– Не унижает ли это правоохранительные органы, когда осуждённого за подготовку к шпионажу в пользу России Альгирдаса Паляцкиса называют политическим заключенным, ведь такое тюремное заключение, вообще-то, является чертой авторитарных государств и не связано с верховенством закона. Как следует расценивать такое высказывание одного из политиков правящей партии?
– Я бы не хотела ввязываться в такие политические дела. Лицо осуждено, оно отбывает наказание в виде лишения свободы. Если возникают сомнения по поводу каких-либо высказываний, я считаю, что в таком случае следует обращаться либо в полицию, либо в прокуратуру, и тогда будет принято решение, этим высказываниям будет дана оценка. В данный момент я бы не хотела давать оценку.
– По моим сведениям, полномочия созданной в Евроюсте совместной следственной группы по расследованию военных преступлений в Украине истекают 25 марта этого года. Предложит ли Литва продлить работу этой совместной следственной группы?
– Да, об этом уже идёт речь. Эта совместная следственная группа (...) была создана именно по инициативе литовской прокуратуры. Мы первыми начали досудебное расследование, и именно по нашей инициативе были созваны, приглашены представители Евроюста из всех европейских стран. Участвовал президент Евроюста, нас выслушали, и было решено создать совместную следственную группу.
Вначале нас было трое — Литва, Украина и Польша, так как мы уже начали досудебные расследования. Позже к совместной следственной группе присоединились Латвия, Эстония, Словакия, Румыния. У нас было две встречи в Вильнюсе, в которых участвовали члены всех стран совместной следственной группы. К этой группе также присоединились представитель министерства юстиции США, представитель Европола, и, возможно, это был первый случай, когда присоединился Международный уголовный суд.
Я считаю, что эта совместная следственная группа показала свою силу, показала, что она способна действовать. Проделанная действительно огромная работа, и я могу смело сказать, что вклад литовской прокуратуры очень велик. Мы поддерживаем позицию, что необходимо продолжать, работать сообща, собирать доказательства так, чтобы после надлежащего сбора их можно было передать в Международный уголовный суд.
– Видите ли вы и слышите ли поддержку продолжения деятельности этой группы со стороны других её участников?
– Как раз в феврале состоится встреча. Думаю, все страны должны поддержать эту инициативу, так как мы работаем уже столько лет. Мы делегировали прокуроров и в Центр по расследованию преступления агрессии в Украине, который напрямую собирает доказательства и передаёт их в Уголовный суд. Также мы делегировали прокурора в Международный уголовный суд для оказания помощи в сборе доказательств именно по военным преступлениям в Украине. Два человека делегированы в консультативные миссии в Украине. (...)
У нас есть лица, признанные подозреваемыми именно по военным преступлениям в Украине. Есть один человек, который в прошлом году был передан Литве — это гражданин Российской Федерации. Ему предъявлены подозрения, и я очень хочу и надеюсь, что это дело будет передано в суд.
– Как долго, на ваш взгляд, должна еще продолжаться работа этой совместной следственной группы и каким должен быть её финальный результат?
– Я даже не думаю об этом, я знаю, что прокуратура Литвы будет с прокуратурой Украины до конца, до самой победы. Очень хочу верить, что будет победа и мы будем вместе. Цель — чтобы данные были переданы в Международный уголовный суд и эти лица были осуждены. Такова наша цель.
– Можете ли вы подробнее рассказать, какой объём данных собран и о расследовании какого масштаба идёт речь? Я понимаю, что это просто огромная работа, о которой вы говорите.
– Я могу говорить только о том, что литовские прокуроры и следователи сделали в этом деле в масштабах Литвы. Как мы знаем, в Литву прибыло более 100 тысяч беженцев из Украины. С каждым человеком пообщались, им была предоставлена информация о том, куда они могут обратиться и что им следует сделать, если у них есть ценная информация о военных преступлениях в Украине.
Возможно, они знают лиц, которые уничтожали имущество, убили человека. Пообщались более чем с 6,5 тысячи людей, из них 480 были опрошены в качестве свидетелей. Более 130 признаны потерпевшими; была изъята — если у лиц она имелась — вся информация: видеозаписи, фотографии, собранные для доказательств именно по военным преступлениям в Украине. Вся эта информация помещена в общую базу данных, с которой работают все члены совместной следственной группы, чтобы другие страны видели и могли оценивать имеющиеся доказательства, а тем более — Центр по расследованию агрессии.
Работа ведётся сообща, и я думаю, что у других стран тоже есть результаты, что они работают. Наши прокуроры ездят в Гаагу, работают в Центре по расследованию агрессии почти каждый месяц. Эта работа ведётся, и мы надеемся собрать как можно больше доказательств, чтобы эти лица могли быть осуждены. А что касается того лица, которое было доставлено в Литву, я верю и считаю, что оно будет передано в суд. Поскольку законы Литвы позволяют судить лиц, которые, возможно, совершили преступные деяния за границей.
– Вы упоминали, что ведётся сбор данных, и о пострадавших украинцах собрано много данных.
– Не только о пострадавших украинцах, есть и пострадавшие граждане Литвы. У нас есть не один гражданин Литвы, которые были убиты, например, режиссер Мантас Кведаравичюс, есть и другие лица, которые получили ранения. Сбор данных и доказательств тоже ведётся.
– Сколько граждан Литвы пострадало из-за войны в Украине?
– Я не могу ответить так быстро — я знаю о шести, но, возможно, их и больше. Точных цифр я точно не назову, так как люди работают и владеют этой информацией они.
– Могут ли в ближайшее время Литве быть переданы другие подозреваемые именно по делу о военных преступлениях в Украине?
– Сейчас я не могу ответить на этот вопрос. Наши прокуроры ездят и в Украину для проведения действий в рамках досудебного расследования вместе со следователями, в этих действиях участвуют и украинские правоохранители. Таких выездов прокуроров у нас было, пожалуй, более десяти, когда сами прокуроры, и следователи участвовали в проведении следственных действий в Украине. Я думаю, следствием этого является то, что у нас есть шесть человек, признанных подозреваемыми заочно, и один человек, который является подозреваемым и выдан Литве.
– И напоследок: вы не только первый генеральный прокурор, работающий два срока подряд, но и первая женщина, назначенная на эту должность. Важно ли для вас гендерное равенство в системе прокуратуры и какую динамику вы видите в этом отношении?
– Несколько лет назад у нас было больше прокуроров-мужчин, однако сейчас нерезко, незначительно, но женщины перехватывают эту эстафету, и прокурорами чаще становятся женщины. Возможно, у нас меньше женщин-руководителей. Но, если не ошибаюсь, сегодня у нас 26 женщин-руководителей из 68 руководителей. Это, я бы сказала, (...) что-то посередине.
Созданы все возможности: каждая женщина может стать и прокурором, и руководителем. Возможно, нужно больше уверенности в себе, смелости и, самое главное, желания. (...) Я тоже являюсь примером — считаю, что если меня смогли назначить генеральным прокурором, то могут и любую другую женщину, которая к этому стремится и хочет этого. Нужно работать, стараться быть замеченным и чтобы дела были оценены, а условия и возможности, я считаю, у всех нас одинаковые.
– Спасибо вам за беседу, благодарю, что уделили время.
