Израиль - партнер на поле боя, но для переговоров мы не нужны

Белый дом фактически исключил израильское руководство из процесса выработки соглашения о прекращении огня между США и Ираном.

По данным The New York Times и высокопоставленных источников в оборонных структурах, Израиль не получает информацию от своего главного стратегического союзника. Чтобы отслеживать ход контактов между Вашингтоном и Тегераном, израильским спецслужбам приходится задействовать агентурные связи в регионе и собственные каналы электронного наблюдения внутри иранского режима.

Причиной такой изоляции Иерусалима называют ошибочный прогноз, который Биньямин Нетаньягу представил Дональду Трампу перед началом масштабной военной операции. Премьер-министр уверял Белый дом, что совместный американо-израильский удар приведет к немедленному падению режима аятолл. В окружении Трампа этот сценарий изначально сочли нереалистичным, а после перекрытия Тегераном Ормузского пролива и скачка мировых цен на нефть приоритеты Вашингтона окончательно сместились в сторону скорейшего перемирия. Ни одна из трех заявленных Нетаньягу целей - уничтожение ядерных объектов, ликвидация ракетного арсенала и свержение режима в Иране - так и не была достигнута.

В Иерусалиме растет тревога из-за контуров возможной сделки. Из-за отсутствия израильского влияния на переговорах из повестки практически полностью исключен вопрос баллистических ракет Ирана. США предложили Тегерану заморозку ядерной программы на 20 лет, однако даже этот срок может быть сокращен. Израильские аналитики опасаются повторения сценария 2015 года, когда Иран получил миллиардные финансовые вливания, сохранив ракетные технологии. Эти средства неизбежно будут направлены на перевооружение региональных прокси, включая Хезболлу.

Израильские чиновники выражают недовольство тем, что нашу страну отодвинули на периферию переговоров, хотя Израиль взял на себя наиболее спорные задачи, включая ликвидацию верховного лидера Ирана Али Хаменеи авиаударом по его укрытию.

Но система отношений между союзниками изменилась: если в начале войны американские офицеры координировали решения в командном центре «Кирия» в режиме реального времени, то позже Израиль оказался в положении субподрядчика, вынужденного ожидать одобрения США.

Когда американцы одобрили израильский удар по объектам в Тегеране и Карадже, они ожидали ограниченной атаки, но израильский налет привел к появлению огромных черных облаков дыма с опасными химическими веществами над иранской столицей. После этого администрация Трампа заявила, что не давала разрешения на такую атаку, и потребовала прекратить подобные действия.

Ситуация повторилась, когда Израиль атаковал газовое месторождение Южный Парс и нефтяные объекты вдоль Персидского залива для усиления давления на переговорах. Трамп распорядился отменить бомбардировки, публично раскритиковал Израиль, а позже намекнул, что призывал Нетаньягу не проводить операцию. Нетаньягу в ответ заявил о самостоятельных действиях Израиля. Итогом давления стало также досрочное прекращение кампании против Хезболлы в Ливане.

Белый дом демонстрирует прагматичный эгоизм, меняя союзническую координацию на диктат ради стабилизации мирового энергетического рынка. Ошибочная ставка израильского политического руководства на быструю смену власти в Тегеране лишила страну рычагов влияния на финальном этапе конфликта. В результате Израиль оказался в уязвимом положении: военные задачи выполнены, но их результаты нивелируются дипломатическими уступками Вашингтона, которые возвращают Ирану статус легитимного игрока и могут снова открыть каналы финансирования для его прокси.