Доктор наук Виолета Василяускене: Противоречит ли референдум об определении понятия семьи международным обязательствам Литвы?

Статья подготовлена на основе доклада, представленного 18 мая 2026 г. в зале пресс-конференций Сейма Литовской Республики во время дискуссии «Референдум о понятии семьи в Конституции: позволим ли мы народу сказать своё слово?»

15 апреля 2026 г. группа депутатов Европейского парламента направила письмо председателю Европейской комиссии Урсуле фон дер Ляйен с просьбой оказать давление на литовских политиков, чтобы они остановили референдум об определении семьи в нашей собственной Конституции.

Давайте же остановимся и посмотрим, что здесь происходит: литовские парламентарии хотят задать гражданам Литвы простой вопрос: согласны ли они с тем, чтобы в Конституции было указано, что семейные отношения возникают только как результат брака мужчины и женщины, а также материнства и отцовства? Ещё до того, как вопрос был обсуждён в Сейме, депутаты Европарламента просят Брюссель заставить нас замолчать.

Это очень характерный способ действий сторонников LGBTIQ+. Уже три десятилетия западные правительства и финансируемые ими международные организации стремятся на международном уровне переопределить понятие семьи. Главный инструмент – постоянное включение в документы ООН фразы «существуют различные формы семьи» с целью изменить нарратив и создать впечатление, будто закрепление «различных форм семьи» является нашей безусловной обязанностью. Однако необходимо подчеркнуть, что это лишь политическое давление, а не юридическое обязательство – ни международное право, ни нормы ЕС не требуют этого от Литвы.

Нормы международного права защищают семью

Начнём с того, с чем все согласны. Во Всеобщей декларации прав человека 1948 г. – документе, на котором основано всё современное право в области прав человека, – говорится, что «семья является естественной и основной ячейкой общества и имеет право на защиту со стороны общества и государства». Эта формулировка почти дословно повторяется в основных обязательных международных договорах по правам человека: Международном пакте о гражданских и политических правах, Международном пакте об экономических, социальных и культурных правах и Конвенции о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин. Эти договоры ратифицировали почти все государства мира. Таким образом, существует согласие в том, что международное право защищает семью.

Но здесь возникает второй вопрос: как мы интерпретируем эту защиту?

Если смотреть на сами тексты – не на политические интерпретации, а на слова, записанные в договорах, – мы увидим, что в упомянутых документах последовательно используются термины «мужчины и женщины», «муж и жена». Это сознательный выбор авторов этих договоров, закреплённый в международных соглашениях, подписанных почти всеми государствами мира. Поэтому можно вполне обоснованно толковать эти положения как защищающие семью, основанную на союзе мужчины и женщины – и такое толкование не противоречит международному праву, а, напротив, отражает его.

Документы ООН не определяют понятие семьи

Учреждения ООН в своих документах признают, что единого определения семьи не существует. Комитет ООН по правам человека – орган, официально контролирующий соблюдение Международного пакта о гражданских и политических правах, – ещё в 1990 г. опубликовал авторитетное толкование понятия семьи. В нём говорится: «Комитет отмечает, что понятие семьи в некоторых аспектах может различаться в разных государствах и даже в разных регионах одного и того же государства, поэтому невозможно дать единое стандартное определение этого понятия. Однако Комитет подчёркивает, что в тех случаях, когда определённая группа лиц считается семьёй в соответствии с законодательством и практикой государства, ей должна быть предоставлена защита, предусмотренная статьёй 23 Пакта». Это заявление комитета ООН 1990 г. никогда не обновлялось, не пересматривалось и не изменялось, хотя по другим вопросам комитет обновлял и менял свои рекомендации.

Тем не менее, попытки изменить эту практику действительно предпринимались. Упомянутая в начале статьи фраза – «существуют различные формы семьи» – уже тридцать лет включается в документы конференций ООН, однако каждый раз ряд государств официально заявляли оговорки, выражая обеспокоенность тем, как будет толковаться понятие «семья». За тридцать лет Генеральная Ассамблея ООН ни разу не приняла эту формулировку на основе консенсуса.

Европейский суд по правам человека не указывает, как определять семью

Теперь хотелось бы обсудить Европейскую конвенцию по правам человека, поскольку именно на неё чаще всего ссылается межфракционная группа LGBTIQ+.

Статья 12 Конвенции гласит: «Мужчины и женщины, достигшие брачного возраста, имеют право вступать в брак и создавать семью в соответствии с национальными законами, регулирующими осуществление этого права». Из этой цитаты видно, что Конвенция прямо отсылает к национальному законодательству. Именно законы каждой страны регулируют, как это право действует на практике. Это был сознательный выбор авторов Конвенции.

Европейский суд по правам человека выразил по этому вопросу очень ясную позицию. В 2010 г. в деле «Шальк и Копф против Австрии» суд постановил, что Конвенция не требует от государств разрешать однополым парам вступать в брак. В 2016 г. в деле «Шапен и Шарпантье против Франции» он подтвердил, что государства не обязаны разрешать однополые браки.

Оппоненты часто упоминают принятое в 2023 г. решение Большой палаты по делу «Федотова против России» – однако и в этом деле Суд не обязал государства признавать однополые браки: он лишь установил, что государства должны предоставить однополым парам определённую форму юридического признания, оставив самим государствам право решать, в какой форме и каким образом это сделать.

Как ЕСПЧ отметил в другом аналогичном деле – «Маймулахин и Маркив против Украины», – «хотя Суд до сих пор не толковал статью 8 Конвенции как устанавливающую для государств-членов позитивную обязанность предоставлять возможность заключения брака однополым парам, он подтвердил, что в рамках позитивных обязательств, вытекающих из этой статьи, государства-члены обязаны создать правовую систему, обеспечивающую надлежащее признание и защиту отношений однополых пар. Суд также постановил, что государства обладают широкой свободой усмотрения при определении конкретной правовой системы, которая должна применяться к однополым парам». Таким образом, в практике ЕСПЧ различаются автономное понятие «семейной жизни» по статье 8 Конвенции и конкретный правовой статус, предоставляемый отношениям национальным семейным правом. Признание того, что отношения между лицами одного пола могут считаться «семейной жизнью», само по себе не означает обязанности предоставлять им такой же правовой статус, как браку мужчины и женщины.

Иными словами, даже самая прогрессивная практика ЕСПЧ не отменяет свободу усмотрения государств в вопросе определения семьи. Литва, готовя этот референдум, не нарушает Европейскую конвенцию – она пользуется именно той свободой, которую Конвенция ей оставляет.

ЕС не имеет права решать, как мы определяем семью

ЕС не обладает полномочиями определять, что такое семья. Это не спорное утверждение – его признают даже те, кто хотел бы обратного. В одном из основных академических трудов по семейному праву ЕС, изданном в 2024 г. издательством Кембриджского университета, прямо говорится: «ЕС по-прежнему не имеет законодательной компетенции в сфере семейного права и, вероятно, никогда её не получит». В той же работе отмечается, что единого определения семьи в ЕС не существует – в различных документах ЕС это понятие используется по-разному в зависимости от конкретной сферы политики, например свободы передвижения или антидискриминационного права.

Хартия основных прав ЕС защищает право вступать в брак и создавать семью – однако в соответствии с национальными законами. Положение Хартии повторяет текст статьи 12 Европейской конвенции по правам человека. Таким образом, и здесь мы видим свободу усмотрения государств.

Суд справедливости ЕС в своей практике придерживался позиции не перенимать компетенцию государств в сфере семейного права. Рассматривая вопросы однополых пар – например, в деле Комана о свободе передвижения – он ясно указал, что его решение применяется только в этом конкретном контексте, а после того как пара поселяется в государстве-члене, их положение регулируется национальным законодательством.

Таким образом, когда межфракционная группа LGBTIQ+ обращается к Комиссии, призывая оказать давление на Литву, она не указывает ни одной конкретной правовой нормы, которую Литва якобы нарушила. По сути, речь идёт о политическом вмешательстве в вопрос, который само право ЕС ясно оставляет в компетенции государств-членов – фактически во внутренние дела государства. Именно поэтому был выбран путь политического письма, а не юридической жалобы – потому что для такой жалобы нет ясного правового основания.

Суверенитет принадлежит народу

Следует помнить, что каждое государство обладает суверенитетом – исключительной властью, позволяющей ему без внешнего вмешательства решать свои внутренние и внешние дела. Сам Устав ООН основан на принципе суверенного равенства государств – каждое государство имеет право определять свой правовой порядок, свою конституцию, свою социальную модель. Ни одна международная институция не имеет права указывать суверенному народу, что должно быть записано в его конституции относительно семьи. Международное право так не работает.

А в Литве суверенитет принадлежит не правительству, не судам и даже не Сейму. Наша Конституция ясно указывает: суверенитет принадлежит народу. Народ является источником всей конституционной власти.

Вот почему всё, что мы сегодня обсудили, ведёт к одному выводу. ООН утверждает, что каждая страна сама определяет понятие семьи. Европейский суд по правам человека оставляет этот вопрос на усмотрение государств. ЕС не обладает компетенцией в сфере семейного права. А наш собственный конституционный строй наделяет высшей властью именно того, кому она и принадлежит – людей Литвы.

Референдум – это просто реализация этой власти. Прямой, демократический ответ на вопрос, на который мы всегда должны были отвечать сами.

Я поддерживаю его и призываю вас сделать то же самое.