Пушкин и Литва

Станислав Олехнович. «Пруд под ивами». 1983

6 июня 2026 года исполняется 227 лет со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина. Это стало поводом для встречи с известным вильнюсского художником Леонидом Николаевичем Мироненко, который рассказал «Обзору» не только о своём отношении к А.С.Пушкину, но и о том, что литовское художники не раз бывали в музее-заповеднике Михайловское, творческой колыбели великого поэта.

Одним из таких художников был Станислав Олехнович, написавший в Михайловском картину «Пушкин и Анна Керн в Липовой аллее».

— Леонид Николаевич, расскажите, как Вы познакомились со Станиславом Олехновичем?

— Это было очень давно, ещё в 1950-х годах. Олехнович был старше меня, но какое-то время мы вместе занимались в детско-юношеской студии изобразительного искусства от Дома профсоюзов, которая находилась на бывшей улице Горького, сейчас - Диджёйи. К слову, из окон нашей студии можно было видеть знаменитую аптеку «Белый лебедь».

После студии Станислав поступил в Вильнюсский художественный институт, который ещё тогда назывался Художественный институт. Я же вскоре начал работать, попутно посещая вечернюю школу и студию. Руководитель нашей студии время от времени организовывал выставки. На одной из выставок оказались мои работы и Олехновича. Я даже помню одну из его работ - «Старая вильнюсская Ратуша из окна студии». Он действительно сделал её маслом прямо из окна нашей студии.

Во время выставки мы успели пообщаться, а потом судьба опять надолго развела нас. Я отправился служить в армии, а Олехнович по окончании Художественного института был направлен на преподавательскую работу в Шяуляй, в школу искусств.

Спустя какое-то время в газете «Советская Литва» была опубликована большая статья про него с репродукцией его работы «Пушкин и Анна Керн в Липовой алее». Станислав уже в это время жил в Вильнюсе. Тогда я через одного знакомого узнал его номер телефона и позвонил ему.

Мы встретились, и он рассказал, как он работал над своей картиной в Михайловском, и о знакомстве с легендарным руководителем музея в Михайловском Семёне Степановиче Гейченко (1903 - 1993). Об этом удивительном человеке он много рассказывал.

Станислав в Михайловское поехал, насколько я помню, в 1986-1987 году, а я с его подачи - в 1988-м.

Меня в Михайловское давно тянуло, а тут Станислав рассказал о своей поездке туда. После беседы с Олехновичем я написал письмо Гейченко и получил ответ: «Пожалуйста, приезжайте». И я поехал.

Гостиница туристического центра, работавшего как подразделение Михайловского, находилась в полукилометре или, может быть, в километре от музея. Хотя там был целый гостиничный комплекс, принимавший туристические группы, но там мест на момент моего приезда в Михайловское не оказалось.

Я устроился в Пушкинских Горах, в частном секторе. В отдельной комнате. Близко познакомился с Гейченко. Помогал ему в кое-каких хозяйственных работах, поскольку в своей жизни к тому времени успел освоить немало строительных специальностей. Семён Степанович мне ещё поручал подрезать ветки деревьев, на той самой аллее, что ведёт к дому Пушкина в Михайловском. Ветки там быстро разрастаются и заслоняют вид на этот дом.

В свободное время я делал зарисовки, акварели, в том числе и в окрестностях Михайловского - в Тригорском, в Петровском… Там целый комплекс.

К сожалению, на сегодня у меня осталась только одна акварель, а всё остальное разошлось. Что-то подарено, что-то продано.

— Расскажите, пожалуйста, об Олехновиче, а то мне сейчас ничего практически не удалось найти об этом человеке, хотя, как я понимаю, это был довольно известный в Литве человек. Он график, живописец, декоратор?

— Я бы его назвал живописцем.

— В шяуляйском универмаге, как писала в 2017-м году местная газета, было металлическое панно по его графической работе. Значит, он всё-таки был и графиком?

— Может быть, но я его графических работ не видел, а его работы маслом я видел много раз, в том числе на продаже: они очень успешно продавались в салоне на Музейной улице, теперь улица Вокечю.

— У Станислава Олехновича, судя по той информации, что удалось найти в интернете, была непростая судьба.

— Это действительно так. Родился он в Ашхабаде, то ли в 1934, то ли в 1935 году. Одного из Олехновичей, в ту пору - молодого католического ксендза, направили в Ашхабад, поскольку там были различные дипломатические службы, и их надо было духовно подпитывать. В Ашхабад он отправился, как я понимаю, с многочисленной роднёй, в том числе и с будущим отцом Станислава.

Станислав, кстати, как-то мне рассказывал про ужасное землетрясение в Ашхабаде в 1948 году. К счастью, никто из семьи Олехновичей не пострадал, потому что они в кирпичном доме жили. А после Второй Мировой войны, они вернулись в Литву. Подробностей я сегодня уже не сообщу, но, скорее всего, это случилось уже после смерти дедушки.

— Вы упомянули, что в Михайловское отправились с подачи Олехновича, а как он сам там оказался?

— Он поехал к Гейченко, представился: «Я художник. Хочу написать вот такую картину», речь шла именно об изображении Пушкина и Керн в аллее Михайловского.

Гейченко помог гостю из Литвы с временным жильём, необходимым для написания столь масштабной работы: картина была высотой 2 метра и в ширину, может быть, метра полтора. Она в качестве подарка Станислава Олехновича находится сейчас в музее в Михайловском. Там, к слову, было и специально построенное здание, где хранились дары музею. В основном, скульптура, графика и живопись.

— Получается, что до этого момента у него связей с Михайловским не было никаких? Он просто поехал и написал там картину?

— Он очень любил поэзию Пушкина, он даже мог наизусть продекламировать многие пушкинские стихи. Он был вообще театрально-одарённым человеком - хорошо пел, чтецом был прекрасным. На одном из вечеров я сам слушал его пение, весьма приличного уровня. Я почему говорю так утвердительно, потому что я сам меломан, у меня почти абсолютный музыкальный слух. Так что я мог оценить это.

Олехнович даже хотел поступать в Вильнюсскую консерваторию по классу вокала. И его приняли, но один человек у него спросил, чем он ещё занимается. Олехнович ответил, что ещё рисует, пишет картины. Его попросили показать работы. И когда он их показал, тот профессор ему сказал, чтобы лучше Олехнович шёл в художники. И так он стал художником.

Леонид Мироненко. "В Михайловском". Акварель. 1988 г.

— А Вы сами сколько времени провели в Михайловском?

— Где-то около 3 недель. Столько был у меня отпуск, столько я и провёл там времени. За это время сделал, может быть, работ 15. Вместе с зарисовками. Масляные краски я не брал с собой, потому что не знал, какие условия там будут.

В частном секторе, где я поселился, я маслом не смог бы работать, так как помещение там было маленькое и узкое, света мало было. А чтобы работать маслом, надо очень много света.

Ещё в юношеские годы я сделал несколько работ, но они утеряны уже. Вид усадьбы и церкви в Маркучяй. Церковь - карандашом, усадьба - в акварели. Но пока я в армии служил, очень много моих работ исчезло: родные или продавали, или дарили.

— Вы продолжили дружить с Олехновичем и в зрелые годы?

— Он ко мне домой приезжал много раз. Я живу в вильнюсском микрорайоне Юстинишкес, водил его за Буйвидишкес. Там пруды красивые, лебеди. Ему очень нравилось, и он хотел даже там работать. Однако это сложно сделать на природе: если работа большая, её надо увозить, потом опять привозить. Это очень накладно. А он любил, чтобы были комфортные условия для работы. Он был большой профессионал.

У меня дома есть одна его работа маслом - «Аллея парка», но не в Михайловском, а где-то в другом парке.

Помимо живописи, нас со Станиславом объединяла и страсть к пушкинскому творчеству. Я очень много читаю Пушкина, постоянно. Каждую зиму я перечитываю очень много его произведений – «Евгения Онегина» всего, «Маленькие трагедии», которые, я считаю просто гениальными творениями.

«Моцарт и Сальери», «Пир во время чумы» - это шедевры. «Евгений Онегин» - лучшего романа в стихах в мировой поэзии я не встречал. И причём это очень высокого уровня поэзия.

Пушкин любую мысль, духовные переживания мог передать в двух словах, даже одним словом. Поэтому его очень трудно переводить на другие языки, практически невозможно. На другом языке, например, на литовском, который я тоже знаю хорошо, это звучит уже по-другому.

— Так у Пушкина и словарный запас был больше, чем у среднестатического человека.

— Да, это важно, я много читал о нём и его творчестве и пришёл к выводу, что Пушкина Пушкиным сделали французский язык и няня Арина Родионовна. Это два основных фактора. Потому что он знал в совершенстве французский язык, и в совершенстве - русский, из-за общения с Ариной Родионовной. Поэтому мне так странно наблюдать сегодняшние попытки некоторых деятелей разгородить культуры различных народов и стран искусственно созданными стенами.

— Благодарю Вас за интересную беседу!

От редакции: «Обзор» отправил в Пушкинский Заповедник письмо с просьбой выяснить, сохранилась ли в его собрании картина С.Олехновича, которого в современной интерпретации могут называть также Станисловасом Олехновичюсом.

Вскоре пришёл ответ от главного хранителя музейных предметов Пушкинского заповедника Дарьи Плотниковой, которая сообщила, что в фондах музея-заповедника хранятся четыре живописные работы художника:

Михайловское. «Дорога, изрытая дождями». 1984;

«Дорога из Гаек на Михайловское». 1985;

«Пруд под ивами». 1983;

«Пушкин и Керн». 1985.

Картины в музей поступили с 1984 по 1992 год.

Д.Плотникова прислала репродукцию картины «Пруд под ивами».

Благодаря главному хранителю музейных предметов Пушкинского заповедника «Обзор» также узнал о том, что в 1985 году в Петровском была персональная выставка С.Олехновича, о которой, в частности, написала газета «Пушкинский край».

В той экспозиции, к слову, было представлено 20 картин С.Олехновича, посвящённых заповедным пушкинским местам.

«Вот уже третий год работает здесь литовский художник-живописец Станислав Владимирович Олехнович. Он пейзажист-романтик. Глубоко и проникновенно видение художника, пишет ли он воспетые Пушкиным здешние сосны, липы, берёзы, ивы, дубы или пишет михайловские цветы и травы, тучи и снега. У него свой взгляд на всё сущее здесь, художник стремится изобразить и показать зрителю всё поэтическое в здешней природе. Он всячески старается дать почувствовать человеку обобщённый им образ поэта», - написал в статье, посвящённой выставке С.Олехновича, директор Пушкинского Заповедника Семён Гейченко.

К слову, из этой же статьи можно узнать, что в конце 1984 года С.Олехнович представил свои пушкинские произведения в Вильнюсе, и его персональная экспозиция «пришлась по сердцу многим зрителям».