Если Китай наказывает, то надолго…

Литовские политики говорят о нормализации отношений с Китаем уже в ближайшие полгода. Такая задача поставлена министру иностранных дел Кястутису Будрису. Однако, если посмотреть на опыт других стран, которые пытались восстановить отношения с Пекином после конфликтов, подобные сроки выглядят скорее как попытка найти подснежники зимой.

Наиболее серьёзные уступки Китаю пришлось делать Норвегии и Южной Корее. Австралия и Канада смогли восстановить отношения с Пекином, практически не отказываясь от своих принципиальных позиций. Однако причины их конфликтов с Китаем были значительно менее чувствительными для Пекина, чем в случае Литвы.

Чем сильнее зависимость страны от Китая, тем выше вероятность, что она будет вынуждена пойти на уступки.

Литва оказалась в сложной ситуации: изменить название представительства Тайваня можно только с согласия самого Тайваня, а закрытие представительства нанесло бы серьёзный удар по репутации страны.

По мнению экспертов, разговоры о восстановлении отношений с Китаем за полгода выглядят нереалистично. Возможно, они связаны с тем, что в следующем году Литва будет председательствовать в Совете Европейского союза.

Тайвань – особый случай

Случай Литвы отличается тем, что открытие в Вильнюсе Тайваньского представительства в 2021 году стало особенно болезненным ударом для Китая.

Пекин считает Тайвань своей территорией и крайне болезненно реагирует на любые намёки на его независимость. Представительство в Вильнюсе было названо «Представительством Тайваня» на китайском языке и «Представительством тайваньцев в Литве» на английском. В большинстве западных стран аналогичные учреждения носят название Тайбэя, чтобы избежать ассоциаций с дипломатическим признанием государства.

Профессор Института международных отношений и политических наук Вильнюсского университета Томас Янелюнас отмечает, что случай Литвы уникален.

«Наш случай уникален из-за тайваньского вопроса – для Китая это самая серьёзная красная линия. Китайцы были готовы идти до максимума и даже применять вторичные санкции. Для Пекина эта проблема гораздо важнее любых конфликтов, которые были с Канадой, Австралией, Норвегией или Южной Кореей».

Доцент Международного университета Японии Вида Мачикенайте-Амбутавичене подчёркивает, что Тайвань имеет для Китая не только символическое, но и стратегическое значение:

«Если Китай контролирует Тайвань, он получает прямой выход в Тихий океан. Поэтому реакция Пекина на тайваньский вопрос настолько острая».

Что может сделать Литва

По мнению экспертов, у Литвы сейчас есть несколько вариантов. Первый – договориться с Тайванем о смене названия представительства и тем самым выполнить одно из главных требований Китая. Второй – закрыть представительство в одностороннем порядке, если Тайвань откажется менять название.

Однако Томас Янелюнас считает такой сценарий маловероятным: «Это было бы грубое изгнание без какого-либо согласования. Мне трудно представить, что литовское правительство решится на такой шаг».

После того как Нобелевская премия мира в 2010 году была присуждена китайскому диссиденту Лю Сяобо, отношения Норвегии и Китая резко ухудшились.

Для восстановления отношений Осло понадобилось шесть лет. Норвегия была вынуждена подтвердить приверженность принципу «одного Китая», отказаться от критики внутренних процессов в КНР и фактически признать право Пекина самостоятельно определять свою политическую систему.

Кроме того, представители норвежских властей отказались встречаться с Далай-ламой, а Китай добился ряда других символических уступок.

«Если Норвегии потребовалось шесть лет для нормализации отношений из-за Нобелевской премии мира, то Литве из-за Тайваня потребуется ещё больше времени. Это явно не вопрос одной политической каденции», - говорит Вида Мачикенайте-Амбутавичене.

Отношения между Пекином и Сеулом резко ухудшились после размещения в Южной Корее американской системы ПРО THAAD в 2016 году.

В ответ Китай ввёл масштабные неофициальные санкции: ограничил туризм, импорт корейских товаров и культурный обмен.

Для восстановления отношений Южная Корея объявила так называемую политику «трёх нет»: не размещать дополнительные комплексы THAAD; не участвовать в региональной системе ПРО; не создавать военный союз США–Япония–Южная Корея.

Канаду к Китаю подтолкнул Трамп

Отношения между Канадой и Китаем ухудшились после ареста в 2018 году финансового директора Huawei Мэн Ваньчжоу по запросу США.

Однако в последние годы отношения начали постепенно улучшаться. Одной из причин стала политика президента США Дональда Трампа, которая подтолкнула Оттаву искать дополнительные внешнеэкономические возможности.

Австралия также пережила длительный конфликт с Китаем после ограничения деятельности Huawei, поддержки расследования происхождения Covid-19 и создания оборонного альянса AUKUS.

Пекин вводил торговые ограничения, пошлины и политическое давление. Однако Канберра не отказалась ни от участия в AUKUS, ни от ограничений против Huawei.

В итоге обе стороны фактически согласились сосуществовать, несмотря на разногласия в вопросах безопасности.

По словам Томаса Янелюнаса, примеры показывают простую закономерность: «Чем сильнее зависимость страны от Китая, тем выше вероятность, что она будет вынуждена выполнять требования Пекина».

Так произошло с Монголией, Норвегией и Южной Кореей. Страны, которые сами представляют ценность для Китая – например Австралия или Канада, – имеют больше возможностей отстаивать собственные интересы.

Литва выбивается из общей картины

Литва находится в необычном положении. С одной стороны, она несопоставимо меньше Китая. С другой – экономически практически не зависит от него.

По мнению Янелюнаса, это помогло Литве выдержать китайское давление: «Представление литовских политиков о том, что после улучшения отношений с Китаем мы получим какие-то экономические бонусы, крайне наивно. Китай не видел особого смысла развивать экономические связи с Литвой даже до открытия Тайваньского представительства».

Эксперт считает, что главный мотив нынешних попыток нормализации отношений связан не с экономикой, а с предстоящим председательством Литвы в Совете ЕС.

По мнению Виды Мачике­найте-Амбутавичене, Пекин хотел бы не только изменения названия представительства,

но и публичного признания ошибки со стороны Литвы.

Это стало бы сигналом другим странам не повторять литовский путь. «Думаю, Пекин так просто нас не отпустит. Возможны два сценария: либо Китай публично использует этот случай как показательный пример для других государств, либо процесс затянется на долгие годы, и отношения быстро восстановить не удастся».

Томас Янелюнас при этом сомневается, что Тайвань согласится изменить название представительства: «Для Тайваня важно иметь в Европе именно такое представительство. Ещё одно представительство Тайбэя им не нужно, а вот единственное в Европе представительство Тайваня или тайваньцев для них имеет большое значение».