В кинотеатрах Литвы – «Давление» (D diena. Prieš audrą)

19 августа кинокомпания GPI устроила предпоказ очень достойного внимания фильма ( в русском прокате - «Давление», в литовском варианте D diena. Prieš audrą). В литовском прокате, на больших экранах фильм появится 11 сентября. Не пропустите!

Предлагаем внимание читателям «Обзора» отзыв кинолюбителя Максима Фраермана. Думается, что этот отзыв найдет отклик в душе многих зрителей.

Фильм на английском языке с литовскими субтитрами.

х х х х х

я очень люблю кино, которое берет огромное историческое событие, уже сто раз показанное с парадами, картами, генералами и героическими крупными планами, а потом вдруг разворачивает его через какую-нибудь почти невидимую деталь. В данном случае — через прогноз погоды. Звучит не особенно кинематографично, пока не вспоминаешь, что иногда могут сложиться обстоятельства, когда от облаков зависит больше, чем от танков.

Июнь 1944 года. Союзники готовят высадку в Нормандии, но успех операции зависит от погодных условий. Британский метеоролог Джеймс Стэгг должен убедить командование союзных войск, включая Дуайта Эйзенхауэра, что неверный прогноз может стоить тысяч жизней и, возможно, изменить ход войны.

Фильм фокусируется на нескольких днях до высадки, когда война внезапно превращается в спор ученых, военных, аналитиков и людей, у которых просто нет права ошибиться. И вот это мне близко. Я обожаю такие истории, где известное событие раскрывается через малоизвестный винтик, без которого вся огромная машина могла бы просто не сработать.

Казалось бы, слово "метеоролог" не обещает зрителю аттракцион. Никто не покупает попкорн с мыслью: "Ну-ка, посмотрю, как мужчина смотрит на барометр". Но именно в этом и прелесть фильма.

Марас делает из прогноза погоды драму почти судебного уровня. Каждый довод, каждая карта, каждый спор о циклонах здесь звучит так, будто от него зависит не завтрашняя прогулка, а судьба фронта. Собственно, так оно и было.

Эндрю Скотт для меня здесь стал главным открытием. В "Давлении" я посмотрел на него как-то по-новому. Его Стэгг почти все время с каменным лицом, с минимумом внешних эмоций, очень собранный, холодный. Но при этом внутри ощущается полностью оголенный нерв. Мне это неожиданно напомнило Фассбендера в "Прометее": внешне почти стерильная поверхность, а под ней работает напряжение, которое не отпускает.

Он играет человека, который знает, что правота сама по себе ничего не стоит, если ты не сумеешь донести ее до тех, кто принимает решение. А убедить генералов отложить крупнейшую десантную операцию в истории — это, мягко говоря, не то же самое, что попросить соседей перенести шашлыки из-за дождя.

Брендан Фрейзер в роли Эйзенхауэра тоже работает интересно. После "Кита" его уже сложно воспринимать просто как милого парня из приключенческого кино моего детства. Его Эйзенхауэр не бронзовый памятник и не ходячая цитата из учебника. Это человек, который должен принять решение, после которого тысячи людей либо пойдут на берег, либо останутся ждать, пока сама история начнет расползаться по швам.

Энтони Марас — это человек-оркестр, который в своих проектах часто стремится контролировать почти все участки процесса: сценарий, постановку, монтаж, продюсирование. И выбор материала у него мне тоже очень близок. Его ранняя короткометражка "Azadi" касалась судьбы афганских беженцев в австралийских лагерях содержания.

"The Palace" обращался к турецкому вторжению на Кипр в 1974 году. "Отель Мумбаи" рассказывал о терактах 2008 года. Теперь — фильм о метеорологе, который оказался в одной комнате с историей и был вынужден спорить с ней на языке науки. Это очень разное кино по темам, но у Мараса есть понятная линия: его интересуют люди, которые попадают в точку давления, где частное решение внезапно становится частью большой катастрофы или большого спасения.

Это кино из тех, где ты заранее знаешь итог, но все равно следишь за процессом так, будто исход еще не написан. Марас не изобрел новый язык исторического кино, а взял малоизвестный аспект знаменитого события и сделал из него напряженную, умную и актерски сильную драму. Такие фильмы я очень люблю: они не переписывают историю, а подсвечивают в ней те места, куда обычно не доходит прожектор большого кино.