Серебряная экономика: почему старение может стать шансом для экономики
«Каждый хочет жить долго, но никто не хочет стареть», – заметил Джонатан Свифт почти три столетия назад. Парадокс жив до сих пор. Мы считаем увеличение продолжительности жизни достижением цивилизации и одновременно видим в старении угрозу: меньше работников, больше пенсионеров, выше расходы на здравоохранение и социальную защиту.
Но есть и другой взгляд – экономика долголетия. Более долгая жизнь означает не только нагрузку на бюджет, но и дополнительные годы труда и потребления, новые рынки, услуги и технологии. Люди старшего возраста – один из самых быстрорастущих сегментов общества и огромный, пока не полностью раскрытый экономический потенциал. Уже сегодня они ежегодно тратят в ЕС около 3,7 трлн евро, а связанный с ними потребительский рынок растёт примерно на 5% в год. К 2040 году его объём может достигнуть 5,7 трлн евро.
Для Литвы этот вопрос особенно острый. По прогнозу, численность населения в возрасте 15–64 лет может сократиться с 1,88 млн человек в 2025 году до 1,56 млн в 2050-м. Экономика больше не сможет расти за счёт увеличения числа работников. Уже сейчас более четверти населения Литвы старше 60 лет, а число достигающих пенсионного возраста превышает число молодых, выходящих на рынок труда. Экономическая активность трудоспособного населения перешагнула 91% – это один из самых высоких показателей в ЕС. Но и резерв роста занятости в этой группе почти исчерпан.
Дальнейший рост будет зависеть от производительности, возвращения эмигрантов, управляемой трудовой миграции и от того, насколько долго люди старше 55 лет смогут сохранять здоровье, квалификацию и связь с рынком труда.
Не повышать возраст на бумаге, а продлевать здоровую активность
Механическое повышение пенсионного возраста проблемы не решает. Оно работает только тогда, когда человек способен и хочет продолжать трудиться, а работодатель готов его нанять. Исследование МВФ по 41 стране показывает, что хорошее здоровье после 50 лет связано с более продолжительной занятостью, высокими доходами и производительностью.
Для Литвы здоровье становится одним из главных ограничений. Около 40% жителей ЕС старше 65 лет оценивают своё здоровье как хорошее или очень хорошее. В Ирландии таких около 62%, а в Литве – лишь около 12%, один из самых низких показателей в Евросоюзе. Поэтому профилактика, ранняя диагностика, реабилитация и физическая активность – это не только здравоохранение, но и экономическая политика. От здоровья человека в 55 лет во многом зависит, будет ли он в 65 продолжать работать и участвовать в жизни общества или нуждаться в дорогостоящем уходе.
Рынок, которого мы пока не замечаем
С возрастом структура спроса меняется. Больше средств требуется на здоровье и уход, но одновременно растут расходы на туризм, финансовые услуги, образование, досуг и технологии самостоятельной жизни.
Для Литвы особенно перспективно сочетание медицинских и финансовых технологий, искусственного интеллекта, кибербезопасности и цифровых госуслуг. Это дистанционный мониторинг здоровья, ИИ-диагностика, управление приёмом лекарств
и защита от финансового мошенничества. Такие продукты нужны всей Европе.
Однако технологии не должны усиливать цифровую изоляцию. Хорошее решение должно быть удобным и в 25, и в 75 лет. В 2025 году хотя бы базовыми цифровыми навыками обладали лишь 14,7% жителей Литвы в возрасте 65–74 лет – против 33% в среднем по ЕС. Недостаток цифровых навыков ограничивает самостоятельность и доступ к работе, финансовым и государственным услугам. Поэтому необходимо создавать возможности и мотивацию для постоянного обучения. Не менее важно менять отношение к людям старшего возраста, их возможностям и профессиональному потенциалу.
Капитал есть, но он заперт в недвижимости
Ещё одна литовская особенность – почти всё имущество людей старшего возраста сосредоточено в жилье. Среди домохозяйств возрастной группы 65–74 года собственная недвижимость есть почти у 96%, тогда как долговые обязательства – лишь у 2,5%. Однако медианные финансовые активы таких домохозяйств составляют около 3 тыс. евро против 20,6 тыс. евро в еврозоне. Иными словами, сеньоры Литвы нередко владеют недвижимостью, но вынуждены экономить на повседневных расходах.
Финансовая политика долголетия должна помогать превращать часть стоимости жилья в дополнительный доход – через пожизненную ренту, обратную ипотеку или переезд в жильё поменьше, но только при строгом надзоре, чтобы избежать злоупотреблений.
Как превратить долголетие в возможность
Первое – отказаться от представления, что трудовая жизнь заканчивается в один конкретный день. Человек должен иметь возможность постепенно сокращать рабочее время, совмещая зарплату с частью пенсии. Гибкая занятость позволит ему сохранить доход и профессиональные связи, а работодателю – ценные компетенции.
Второе – создать возможность начать вторую карьеру после 50 лет. Мы привыкли финансировать переобучение, когда человек уже потерял работу. Но разумнее уже в 50–55 лет предложить профессиональный аудит, оценку цифровых навыков и индивидуальный бюджет на освоение новой специальности. Но переобучение не поможет, если работодатель заранее считает 58-летнего кандидата менее перспективным из-за возраста. Опыт не заменяет новых навыков, но и новые навыки не обесценивают опыт. Поэтому запрет возрастной дискриминации должен сопровождаться реальным контролем при найме и увольнении.
Третье – сделать здоровое долголетие частью экономической политики. После 50 лет профилактика должна быть направлена на сохранение работоспособности, а работодателям нужны стимулы адаптировать рабочие места и инвестировать в эргономику. Кроме того, пока человек способен безопасно жить самостоятельно, государству выгоднее помочь ему оставаться дома. Для этого нужны адаптация жилья, услуги на дому, телемедицина и вспомогательные технологии. Такая политика уменьшает потребность в стационарном уходе и создаёт рынок для литовских компаний.
Четвёртое – превратить Литву в испытательную площадку технологий активного долголетия. Технологии самостоятельной жизни, ИИ-диагностику, удалённый мониторинг здоровья и защиту от финансового мошенничества – всё можно превратить в инструмент инновационной политики и экспорта.
Демографический тренд за десять лет не развернуть. Но изменить его экономические последствия нам по силам. Более долгая жизнь может означать годы зависимости и растущие расходы. А может – дополнительные годы здоровья, самостоятельности, труда и участия в жизни общества.
