Двадцать лет спустя

Сегодня в Литве суд вынес приговор в деле Константина Михайлова: пожизненное заключение

Генеральная прокуратура Литвы потребовала приговорить Константина Михайлова к пожизненному заключению, а также взыскать с него компенсацию в размере более 3 млн. литов (почти 1 млн. евро), выплаченных государством в виде компенсации морального ущерба семьям погибших, за строительство мемориала в Мядининкай, а также за ежегодные «забеги памяти» от Вильнюса до Мядининкай, которые проводятся вот уже 18 лет.

Дело слушалось в суде примерно два года; Генеральная прокуратура Литвы расследовала его почти 18 лет.

Константина Михайлова обвиняли в том, что в ночь на 31 июля 1991 года он в составе группы рижского ОМОНа участвовал в расстреле литовских таможенников на КПП "Мядининкай".

Выступавший в суде и в литовских СМИ государственный обвинитель Саулюс Версяцкас заявлял, что К.Михайлов являлся непосредственным участником убийств, что это преступление было тщательно спланировано, в связи с чем фигурант заслуживает самого строгого тюремного наказания.

В ответ Михайлов утверждал, что к этому преступлению он непричастен. Константин Михайлов (ранее носивший фамилию Никулин; за содействие в расследовании убийства главы отделения службы госдоходов Латвии к нему была применена "программа защиты свидетеля") проживал в Латвии, пока в 2007 году его не задержали и не выдали Литве.

Примечательно, что в качестве подозреваемых по «мядининкайскому» делу проходят ещё трое бывших омоновцев (Андрей Лактионов, Александр Рыжов и Чеслав Млынник), однако все они находятся в России и по российским законам не могут быть выданы Литве.

После провозглашения 11 марта 1990 г. Верховным Советом Литовской ССР независимости от СССР, но ещё до того, как суверенитет независимой Литовской Республики был признан (в конце 1991 года) международным сообществом, произошли печально знаменитые "январские события" в Вильнюсе, а также серия нападений на "пограничные" и таможенные посты. Поводом для пограничных конфликтов стало введение литовским правительством (в апреле 1991 г.) жёстких ограничений на вывоз товаров из республики.

Уже в первой половине мая 1991 г. было сожжено несколько литовских таможенных постов, а власти двух (Шальчининкского и Йонавского) районов Литвы приняли постановления о прекращении деятельности таможенных служб на своих территориях. Первый пограничный инцидент произошёл днём 18 мая 1991 г., когда участковый инспектор Вороновского райотдела внутренних дел БССР капитан Александр Фиясь ехал из литовского местечка Шальчининкай на машине с женой и двумя детьми. На требования литовских "таможенников" остановиться капитан Фиясь не отреагировал - и получил заряд картечи из засады, специально устроенной для поимки поджигателей постов. По литовской версии, выйдя из машины, Фиясь открыл беспорядочную стрельбу из пистолета ТТ - и был убит выстрелом из охотничьего ружья служащим Департамента охраны края Литвы Стасайтисом. Но, по версии белорусских следственных органов, Фиясь никак не мог быть вооружён, так как его табельное оружие находилось в то время в сейфе Вороновского УВД. Уже на следующее утро на таможенном посту у деревни Кракунай Шальчининкского района был найден труп капитана литовской таможенной службы Гинтараса Жагуниса, убитого из автомата Калашникова. По подозрению в убийстве белорусская милиция задержала троих молодых людей: один из задержанных оказался младшим братом Фияся.

Всего с 22 по 25 мая 1991 года на границах Латвии и Литвы рижские и вильнюсские омоновцы уничтожили 16 таможенных постов. В ночь на 31 июля 1991 г. группа неизвестных (литовская прокуратура считает, что это были сотрудники вильнюсского и рижского ОМОНа) на КПП Мядининкай расстреляла восьмерых дорожных полицейских, сотрудников Департамента охраны края и бойцов отряда литовского спецназа "Арас". В живых остался один (но тяжело раненный) таможенник Томас Шярнас. Литовские власти обвинили во всём руководство СССР, а также бойцов рижского и вильнюсского ОМОНа. Аналогично после штурма спецназом Вильнюсской телебашни 13 января 1991 года Генпрокуратура Литвы возбудила уголовное дело по ст. 88 ч. 2 УК Литовской ССР (за попытку совершения госпереворота; до 15 лет тюрьмы или расстрел). Следствие установило виновность 23 человек, среди которых были три "гэкачеписта" (Язов, Крючков и Шенин), секретари ЦК КПЛ Бурокявичюс, Ермалавичюс и Науджюнас, бывший командир Вильнюсского гарнизона генерал-майор Усхопчик, командир Вильнюсского ОМОНа Макутынович. Также и по "мядининкайскому" делу власти в Вильнюсе обвинили всё тот же ОМОН.

Примечательно, что политические мотивы преступления под сомнение поставили, среди прочих, следователь Альгимантас Асташка и бывший министр внутренних дел Литвы Марийонас Мисюконис, а тогдашний вице-премьер Литвы Зигмас Вайшвила, руководивший правительственной комиссией по расследованию преступления, даже пообещал, что журналистов, которые слишком много пишут об убийствах в Мядининкай, пригласят в Генпрокуратуру для объяснений. Дело в том, что многие местные эксперты, хорошо знавшие специфику работы ОМОНа и лично знакомые с его сотрудниками, ещё тогда заявляли, что поручить столь ответственную операцию рядовым бойцам ОМОНа никак не могли, поскольку это - прерогатива спецслужб...

По версии литовского следствия примерно в полночь Михайлов, Рыжов и Лактионов отправились на КПП "Мядининкай". Михайлов хотел запугать полицейских, дежуривших в 50 м от поста, выстрелил в автомобиль, две пули попали в живот одного из полицейских. Остальных загнали в служивший постом строительный "вагончик" и там расстреляли. В свою очередь Михайлов утверждает, что 30 июля 1991 года он действительно приехал в Вильнюс с группой омоновцев для того, чтобы доставить оружие, а из Вильнюса отвезти в Ригу амуницию. Прибыв в Вильнюс, Михайлов увидел группу вооружённых крепких мужчин, которых чаще всего берут в разведку, в "афганской" униформе и со странной экипировкой - у каждого был рюкзак десантника, которых в ОМОНе не было. На следующее утро Михайлова и его товарищей отправили (без униформы, оружия и на общественном транспорте) в Даугавпилс, а оттуда - в Ригу, где он услышал о нападении на КПП "Мядининкай".

Адвокат Михайлова Арунас Марцинкявичюс назвал продолжавшийся два года судебный процесс "безнадёжным" и заявил, что от вердикта суда будет зависеть, смогут ли люди в Литве чувствовать себя в безопасности. По словам господина Марцинкявичюса, процесс был основан на личных амбициях одной лишь литовской Генеральной прокуратуры и его задачей было "найти то, чего нет". Кроме того, адвокат высказал сомнения относительно показаний свидетелей (в особенности засекреченных), которые, по его словам, "неясные и неточные". Он также подверг критике те литовские СМИ, которые, нарушая презумпцию невиновности, публично назвали Михайлова убийцей ещё до судебного приговора.

По словам известного в России и Латвии "нацбола" Владимира Линдермана, суд над Михайловым - это плохо подготовленная попытка громкого политического процесса, и к установлению истины это действо отношения не имеет: сам Михайлов свою вину категорически отрицает, доказательств его причастности в деле нет, единственный выживший таможенник Томас Шярнас не помнит его среди участников нападения, и в самых первых своих показаниях (в 1991 году) тот же Шярнас сообщил, что по крайней мере один из нападавших и убивавших говорил… по-литовски – при том, что ни Никулин-Михайлов, ни другие рижские омоновцы литовского языка не знают. Этот скандальный факт замалчивается, хотя имеется аудиокассета с теми показаниями.