Татьяна Седунова. Интервью у закрытой двери

Честно признаться, поближе познакомить наших читателей с многолетним художественным руководителем литовского балета Татьяной Седуновой мы планировали давно – она этого очень заслуживает. Но всё как-то не подворачивался случай. Нынешний же повод оказался откровенно скандальным – о конфликте, с которого начался театральный сезон в Литовском национальном театре оперы и балета (ЛНТОБ), мы уже писали (см. «Обзор» № 38). Закончился он неожиданно: Татьяна Седунова подала в отставку и закрыла за собой дверь театра, которому отдала почти двадцать лет.

Значит, с разговором тянуть больше некогда. Тем более что в кризисной ситуации характер и личность человека проступают ярче всего.

Бунт молчаливых

- Как Вам кажется, уважаемая Татьяна, конфликт, словно чёрт из табакерки, выскочивший наружу в начале нынешнего сезона, зрел давно или это действительно неожиданность?

• Ничего нового в этом конфликте я не вижу. Такого рода недовольство в любой балетной труппе существует всегда. Специфика в том, что балет - короткая профессия, в нём всегда существует проблема смены поколений. И всегда при появлении определённого количества танцовщиков, которые только что ушли или вот-вот должны уйти со сцены, такие трудности возникают. Все хотят остаться работать, тем более в наше кризисное время. Я их понимаю. Но уже традиционно в такие периоды – далеко не впервые – возникали попытки убрать меня как руководителя балета и занять это место. Ничего против этого не имею – везде в мире существует нормальная конкуренция. Другое дело, как к этому относятся люди, имеющие ко мне непосредственное отношение и работающие рядом со мной.

Поначалу, сразу после Нового года, в театре вновь начала активно действовать профсоюзная организация, уже было совсем заглохшая ранее, и это «восстание против руководителя балета» подавалось как профсоюзная деятельность. Я сразу предупредила директора, что это ничего общего с профсоюзной деятельностью не имеет, а начинается обычный «революционный подъём масс». На что директор меня заверил, что повода для беспокойства нет, что он готов и дальше со мной работать и кандидатуры на замену просто не видит. Я несколько раз пыталась его предупредить о назревающем конфликте, и каждый раз он меня убеждал, что никто из протестующих не говорит о том, чтобы меня снять с занимаемой должности, а речь идёт о расширении или изменении круга репетиторов и т.п. До конца сезона все эти разговоры шли и шли безо всякого результата, а летом, когда все отправились в отпуск, начался обычный переворот по советскому сценарию: образовалась инициативная группа, звонившая по телефону многим артистам (о чём они меня сразу предупредили) и собиравшая подписи под петицией о моей отставке. Но нужного количества – половины балетной труппы, как это теперь анонсируется, – так и не собрали. И даже тех подписей, что есть, я до сих пор не видела, хотя представляю, кто это мог быть.

К этой инициативной группе присоединилась и пара солистов – супруги Мики Хаманака и Ауримас Паулаускас, хотя то положение, которое они сейчас занимают в театре – просто лучшее из возможных, им многие могут позавидовать. У них самый высокий уровень зарплаты, они заняты во всех спектаклях основного репертуара. Правда, два года назад Ауримасу сделали операцию на колене, и полтора года он постепенно восстанавливал рабочую форму, станцевав в конце прошлого сезона лишь три спектакля. Но при этом зарплата его не была уменьшена. Мики по сей день – официально до 10 февраля 2012 г. – находится в отпуске по уходу за ребёнком, хотя в театре ей позволили танцевать спектакли и каждый раз оформляют такие краткие возвращения соответствующим образом. Перед началом нынешнего сезона Хаманака попросила меня запланировать ей полный репертуар на весь год, сказав, что намерена выйти из отпуска по уходу за ребёнком. Однако не сделала этого по сей день. Вместо этого супруги пошли к генеральному директору театра с ультиматумом: либо – мы, либо – Седунова. Вот такая ситуация.

Что же произошло на самом деле? Пока Паулаускас поправлял здоровье, а Хаманака ухаживала за недавно родившимся вторым малышом, то есть в театре их не было, они почти не работали, появились другие солисты и заняли место, которого они вполне достойны. Ни в коем случае не могу назвать их «спасательным кругом», они очень достойно исполнили сольные партии и на основной сцене, и на гастролях. Это Ромас Цейзарис, Элигиюс Буткус, Ольга Коношенко, Анастасия Чумакова. Они два года танцевали вместо Хаманаки и Паулаускаса и, естественно, определились как солисты. Возможно, недавним премьерам это не нравится. Вернувшись после долгого отсутствия, они увидели, что теперь должны танцевать в очередь с новыми солистами, и пошли жаловаться по газетам, что их репертуарная занятость уменьшилась. Разумеется, это так. Но я лично не могу увеличить общее количество спектаклей и давать им работы больше, чем её есть на самом деле. Репертуар составляю не я, а отдел планирования. Но поставить танцевать сольные партии только Хаманаку и Паулаускаса я уже не могу, потому что есть и другие солисты.

- В драматических театрах в таких случаях исполнители играют по очереди.

• И у нас она существуют. Раньше Мики Хаманака была единственной исполнительницей самых трудных классических партий. Сегодня это уже не так, придётся с этим фактом смириться. Словом, причина конфликта - обыкновенная конкуренция.

- Одако Хаманаке и Паулаускасу до пенсии далеко.

• Да, но он танцует на нашей сцене уже 16 лет, она – 14. Это не так мало. Впрочем, на пенсию их никто и не выталкивает. После долгого отсутствия они должны просто выйти на сцену и показать, на что сегодня способны. Это жестокий закон любого театра, тем более балетного. А бегать и жаловаться на «притеснения» начальству или журналистам – просто бессмысленно, использовать при этом ещё и откровенный шантаж: либо она, либо мы – не слишком порядочно, по-моему. Не могу себе представить ни одного театра в Европе или мире, где рабочие моменты разрешались бы подобным образом. Значит, у нас кто-то допустил такую ситуацию.

Цеховые особенности

- В театрах, подобных вашему, в принципе есть какое-то оптимальное количество балетных солистов?

• Конечно, есть. Есть первые солисты, есть вторые. У всех своя субординация, свой статус в труппе. Есть ведущие солисты. И, повторюсь, Хаманака и Паулаускас находятся именно в этом статусе и получают как солисты самую большую зарплату, которую у них никто не отбирал и не отбирает, несмотря на то, что по объективным причинам их долго не было на сцене. Другое дело, что теперь им придётся потесниться и периодически уступать исполнение ведущих партий другим солистам.

- А место художественного руководителя балета, которое до совсем недавнего времени Вы занимали, - назначаемая должность или на неё периодически объявляется конкурс?

• В 1992 году я её заняла именно по конкурсу. Но, в отличие от всех остальных творческих сотрудников, на постоянную работу меня тогда не приняли, и лет семь я руководила литовским балетом по контракту, который заключали со мной на год. И лишь несколько лет спустя приняли в штат, хотя в принципе это была ненормальная ситуация: либо надо было и других творческих работников переводить на контракт, либо меня сразу брать на постоянную работу. Даже самые молодые дирижёры, приходившие к нам, сразу получали статус штатных сотрудников, лишь я одна оставалась на контракте. Но, в конце концов, положение изменилось. Девятнадцать лет я руководила литовским балетом. И, в общем, несмотря на всё сделанное, до последней минуты не держалась за своё кресло - тем более что уже достигла пенсионного возраста. Но такие вопросы надо всё же решать по-человечески, а не путём шантажа. Я этого не заслужила.

- Никаких нареканий и замечаний со стороны начальства за 19 лет не было?

• Никаких и никогда. Ни разу по вине балета не сорвался ни один спектакль, а ведь именно классические балетные постановки являются «кормилицами» театра в целом – у них стабильно самый высокий рейтинг посещаемости. Даже в нынешние кризисные времена они собирают полные залы зрителей.

- Каково положение ЛНТОБ по сравнению с аналогичными коллективами Латвии и Эстонии?

• Нашим трём балтийским национальным театрам оперы и балета явно недостаёт государственного внимания. Оно значительно ослабло у нас вообще ко всем сферам культуры. В момент кризиса это естественно, хотя и неправильно, на мой взгляд. Но тут уж мы ничего не можем поделать. Со своей стороны я всеми силами старалась, чтобы наши балетные артисты как можно меньше чувствовали эти трудности, чтобы их труд достойно оплачивался. По сравнению с составом оперы и хором литовский балет немногочислен, значит, на него ложится б?льшая нагрузка. Но никаких проблем у нас раньше не возникало, руководство всегда шло мне навстречу в вопросах оплаты труда артистов, предлагаемых постановок и т.п. Мы действительно вырастили многих балетных солистов и ни разу не закрыли занавес, даже когда наша прима Эгле Шпокайте неожиданно убегала со сцены. Спектакли продолжались, потому что я быстро находила человека, который мог её заменить.

Карьера солиста заканчивается, но жизнь продолжается

- Но с точки зрения зрителя, неожиданный уход нынешней весной из ЛНТОБ именно Эгле Шпокайте действительно выглядит большой потерей…

• Насчёт неожиданности ничего не знаю. Мы вместе с ней планировали репертуар на весь год, и все её сольные выступления, разумеется, тоже. Это был уже 22-й год её работы в театре, то есть второй сезон свыше обычной 20-летней карьеры балетной солистки. И вдруг в середине сезона она пошла не ко мне, а к генеральному директору театра и тайно сообщила, что хочет уйти со сцены. Я очень удивилась, узнав об этом от директора, а не от неё самой. Но, судя по последним спектаклям, у Эгле действительно сильно пошатнулось здоровье – сдала физическая сторона, заболели ноги. Ничего не поделаешь, профессиональный балет, как и профессиональный спорт, – это тяжелейший труд, и каждому человеку свыше даётся определённый предел для выполнения этой работы. У одного он наступает раньше, у другого позже, но наступает. Года полтора назад на спектакле «Жизель» Эгле сильно повредила ногу в первом акте, второй уже не могла танцевать в полную силу. Потом был спектакль «Красная Жизель», когда из-за больной ноги она отказалась выйти на сцену уже после первого звонка. Все просто онемели, не зная, что предпринять. Я бросилась звонить другой балерине, которая знала эту партию и, по счастью, находилась в тот момент в театре – так что спектакль мы отыграли. Третий случай был вообще скандальный. Была намечена «Жизель», мы пригласили гастролёра из Риги. Но Шпокайте, едва выйдя на сцену, убежала - всё из-за той же больной ноги. Спектакль спасла Анастасия Чумакова. Даже не успев разогреться, она тут же надела костюм и вышла танцевать. Это было очень рискованно для неё, но ещё больше – для меня, потому что в случае срыва спектакля отвечать за это придётся не сорвавшей его балерине, а художественному руководителю, который не смог всё вовремя предусмотреть. Я всё же полагаю, что каждый танцовщик тоже обязан в полной мере осознавать ситуацию или хотя бы трезво оценивать состояние своего здоровья.

- И всё-таки, возможно, стоило бы предпринять какие-то особые меры для того, чтобы задержать Эгле Шпокайте в театре? Сделать для неё особые проекты, ведь её имя, её яркий балетный и драматический талант приносили театру известность, собирали множество зрителей.

• Директор предлагал ей эти особые условия: продлить контракт, чтобы она танцевала только отдельные спектакли. Но Эгле отказалась. Да это и в принципе сложно. Чтобы даже изредка танцевать на сцене, надо тяжело трудиться в репетиционном зале по многу часов каждый день. Иначе ничего не получится. К сожалению, у всех балерин в мире существуют такие проблемы. Наша Эгле – не исключение. На её имени сейчас многие, простите, просто спекулируют. Сколько прекрасных танцовщиков ушло из театра! И не только нашего. Плисецкая в расцвете сил ушла из Большого, Максимову с Васильевым оттуда выдавили из-за конфликта с Григоровичем, и прошло много лет, прежде чем они помирились. А что касается Эгле Шпокайте, то, вероятно, ей бы стоило теперь больше сил и времени уделить своей карьере в качестве драматической актрисы, она прекрасно подтвердила эти способности в спектаклях Някрошюса. А время классического балета для Эгле, увы, видимо, закончилось.

- А продолжить работу в театре в качестве репетитора ей предлагали?

• Когда-то, когда она ещё танцевала, она сама заговаривала об этом. Но это было сказано невзначай, я не придала этому значения и подобного поворота не планировала. А после того как по состоянию здоровья завершилась её карьера солистки, Эгле ко мне с таким предложением не обращалась.

- Много ли вообще в театре репетиторов?

• Трое. На нашу труппу хватает. Возможно, было бы неплохо иметь ещё одного, но я планировала, чтобы ими периодически на спонсорской основе становились педагоги крупных зарубежных театров – Мариинского, например. Вообще это особая работа, требующая не меньшего таланта, чем балетмейстерский, и не каждый, кто хорошо танцует, априори станет хорошим репетитором. Скажем, Майя Плисецкая однажды честно призналась, что не хочет быть репетитором, потому что это не её дело. А у нас как-то принято считать, что все всё могут. В Театральной академии Литвы даже нет этой специальности – там готовят только танцоров, но этот диплом автоматически не даёт права на работу репетитора – во всяком случае, на уровне национального балета.

- Но у Шпокайте есть своя балетная школа.

• Есть. Ну и что? Говоря по старинке, это просто хороший балетный кружок, куда приходят заниматься ребятишки, но это далеко не профессиональная школа. И у другого нашего солиста, Нериюса Юшки, тоже есть своя балетная школа. В Литве их сейчас много. Но профессиональная пока только одна - школа имени Чюрлёниса.

«Не надо издеваться над классикой. Вы её сперва станцуйте!»

- Оставим в стороне конфликты. Попробуем вернуться на девятнадцать лет назад, когда Вы пришли сюда уже не танцевать, а руководить балетом?

• На этой сцене я танцевала очень давно – в семидесятые годы, сразу после окончания Киевского балетного училища и стажировки в Санкт-Петербургской хореографической академии им. А.Вагановой. А перед тем как начать руководить литовским балетом, ещё пятнадцать лет проработала на Литовском государственном телевидении, ставила там балетные телеспектакли. А вообще поставила 38 балетов: создала 18 оригинальных постановок; перенесла на нашу сцену 15 известных и ярких американских, немецких, российских, английских, датских шедевров (среди которых «Ромео и Джульетта», «Грек Зорба», «Дон-Кихот», «Красная Жизель», «Русский Гамлет», «Сильфида», «Баядерка» и другие); ещё два балета – «Спящая красавица» и «Лебединое озеро» – идут в обновлённом мною виде, с обновлёнными декорациями и костюмами. И жизнь спектаклей, к созданию которых мне пришлось приложить усилия, складывалась в театре вполне счастливо. По сей день с успехом идут спектакли, поставленные Владимиром Васильевым, – «Дон Кихот» и «Ромео и Джульетта», обе эйфмановские постановки - «Красная Жизель» и «Русский Гамлет», «Грек Зорба» Лорки Мясина. А вот, скажем, «Вечер американской хореографии», очень популярный на Западе, у нас не прижился – оказалось, литовская публика с трудом принимает одноактные спектакли.

- Планирование балетного репертуара, его направления – это и есть главная задача художественного руководителя?

• Я бы уточнила: одна из главных. Сегодня в Литве много говорят о том, что надо меньше обращать внимания на классические постановки, а лучше ставить спектакли в стиле модерн, чаще приглашать современных европейских хореографов. Может быть, и так. Но моя практика, общение с артистами и хореографами всего мира говорят об ином. Когда в любом театре спрашиваешь: «Какие спектакли больше посещаются – модерн или классика?», ответ всюду однозначный: «Классика». В ЛНТОБ эта пропорция сохранена, по-моему, оптимально: 7 классических постановок, 7 современных, 3 детских, к Рождеству планируем показать премьеру – «Голубой Дунай», тоже в оригинальной версии.

- Как удаётся привлекать к работе в Литве столь крупные имена, как Владимир Васильев, Борис Эйфман, Лорка Мясин, Алексей Ратманский, Михаил Шемякин?

• С большим трудом. Чаще всего они в этой работе почти не заинтересованы, особенно если у них есть свой собственный театр с мировым именем, как у Бориса Эйфмана, например. Мы были первыми, кто его убедил, что от переноса его спектаклей на нашу сцену качество постановок не пострадает. Он нам поверил, мы оправдали его надежды, и теперь он довольно часто переносит свои произведения на сцены Латвии, Австрии, Германии и других стран. В общем-то, для балетного театра это не новость, ведь на многих мировых сценах по сей день идут, скажем, балеты Мариуса Петипа или Августа Бурнонвиля, сочинённые ими более 100 лет назад. Да и против модерн-балета я, в принципе, ничего не имею, он заслужил свою аудиторию и право на жизнь. Единственное, чего бы никогда не допускала, так это нарочитого смешения классики и авангарда. Когда полуголые мужики в пачках изображают лебедей в «Лебедином озере» - это пародия, а не балетный спектакль. Хотите ставить что-то остросовременное - ищите собственный репертуар. Наша Анжелика Холина именно так и делает: скажем, недавно собрала хореографический и музыкальный материал на тему Барборы Радвилайте, поставила оригинальный спектакль и действительно обогатила афишу Национального театра опера и балета. А зачем ломать классику? Вы её сперва станцуйте! А ставить под всемирно известными, стабильно собирающими публику названиями «Спящей красавицы» или «Лебединого озера» свои модерновые экзерсисы – это не что иное, как откровенно спекулятивный ход многих современных хореографов. Люди пойдут на Чайковского, на знакомое название – и, что называется, вляпаются…

- Как бы Вы оценили нынешнее творческое состояние литовского балета в европейском или даже мировом контексте?

• Литовская труппа достаточно сильная – об этом говорят труднейшие классические спектакли, которые она исполняет, и, скажем, постановки Эйфмана. Разумеется, и проблемы есть – мы всё же не Большой театр и не Мариинский. Но для национального балета труппа находится на очень достойном уровне, это подтверждают все хореографы и педагоги, которые сюда приезжают. Они довольны. Так что это не только моя оценка. Скажем, Эйфман, создающий каждую новую постановку в собственном театре год-полтора, был поражён, что наша труппа освоила его сложнейший хореографический текст всего за пару недель. Это потому, что я старалась приглашать разных хореографов, и в результате труппа очень пластично воспринимает любые новшества, оставаясь в рамках хорошей классической балетной школы, она гибкая, мобильная, всё схватывающая на лету. Более того, когда сами артисты чувствуют, что рождается интересный спектакль, они работают с б?льшим энтузиазмом и самоотдачей. Куда хуже, если спектакль артистам неинтересен, потому что хореограф бездарен.

- Такое тоже случается?

• Конечно. Мы же экспериментируем. Бывает, что и ошибаемся, приглашая нового постановщика. Но в целом балетная труппа, повторюсь, достаточно крепкая и интересная. Если бы её удалось немного расширить, было бы ещё лучше.

Заменим национальную гордость на казино?

Татьяна Седунова: Почти ежедневно в ЛНТОБ обращаются танцовщики со всего мира – и солисты, и кордебалет, им театр, где ставят как классику, так и современные балеты, очень интересен. Но мы пока не в состоянии никого взять. Всё дело, разумеется, в финансовых ограничениях. Даже от второй премьеры в нынешнем сезоне пришлось отказаться. Мы же в Литве живём, а не на острове. И если, скажем, национальную баскетбольную команду поддерживают спонсоры, то театр-то существует только за счёт государства. А средства, им выделяемые, идут в основном на фонд зарплаты, ведь коллектив большой – балет, опера, хор, оркестр, обслуживающий персонал, производственные цеха, постановочная часть и т.п. А ещё коммунальные расходы, специфические энергетические затраты на освещение спектаклей... У театра сейчас много долгов. Дай бог, чтобы его вообще не закрыли. А что? Место хорошее, центровое, люстры горят – сделают казино, и до свиданья! Балет в это время для нуворишей будет канкан танцевать, оперные солисты попоют… Чем не жизнь?

- Слышала, что не так давно балетные артистки бегали (иногда даже в перерывах между выходами на сцену) из театра через Зелёный мост, чтобы станцевать в ночном баре.

• Бегали. И сейчас ещё бегают по разным халтурам. А куда им деться? Жить-то надо.

- Нескромный вопрос, и всё же: сколько сегодня в среднем получает артист балета в Национальном театре?

• Молодой танцовщик в самом начале карьеры получает без вычета налогов 2013 литов. Раньше была возможность со временем понемногу поднимать эту планку. Сейчас её нет, так как в театре нет денег. Но, согласитесь, ситуация всё же не такая бедственная, как в других местах, где люди вообще получают по 600 литов в месяц. В театрах Риги и Таллинна ситуация с государственным финансированием очень похожа на нашу. Правда, Рига гораздо крупнее и более развита туристически, поэтому залы там всегда полные. Из-за наплыва российских гостей в Юрмалу им даже пришлось в этом году начать свой сезон в августе, а не в сентябре, как обычно. Мы такого себе позволить, конечно, не можем.

- Можно ли прогнозировать, что произойдёт после того, как Вас всё-таки вынудили уйти из театра?

• Если мои нынешние противники добьются, чтобы из репертуара поскорее выкинули ненавистную им классику и начнут ставить только модерновые балеты, труппа сократится ещё больше. Для балета в стиле модерн столько танцовщиков просто не нужно. Идя таким путём, на треть или даже наполовину уже сокращаются балетные труппы в Германии и даже во Франции - на родине классического балета. Так что и у нас это возможно. Правда, при этом зрительные залы быстро опустеют, и придётся гнать по три-четыре премьеры в год с пластиковыми декорациями и примитивными костюмами, но это уже, как говорится, будет не мой выбор.

Вскоре после моего ухода из театра у балетной труппы появились новые руководители – даже двое вместо прежнего одного. Я искренне желаю им успеха. Но ещё хотелось бы, чтобы при любом руководстве сохранились те высокие профессиональные качества литовского национального балета, которые планомерно наращивались все 85 лет его существования, в том числе и 19 лет под моим непосредственным руководством.

- Можете ли Вы рассказать о собственных планах?

• Я получила несколько очень интересных предложений, но говорить о них подробнее пока не стану. А тех, кто верен классическому танцу, просто приглашаю на свою последнюю премьеру в ЛНТОБ – балет «Голубой Дунай», который мы готовим к Рождеству. На мой взгляд, это будет очень красочная и интересная постановка.

- Спасибо за откровенный разговор, Татьяна. И – удачи Вам!