Дело ещё не закончено…

Странная, запутанная, с претензией на сенсацию история снова всплыла в средствах массовой информации Литвы после того, как на прошлой неделе Апелляционный суд отклонил ходатайство адвоката 21-летней клайпедчанки Эгле Кусайте, подозреваемой в подготовке террористического акта на территории России, и решил ещё на три месяца оставить девушку за решёткой. Напомним, что она уже полгода находится в предварительном заключении.

Кусайте была задержана агентами Департамента госбезопасности Литвы (ДГБ) 23 октября прошлого года, когда в туристическом автобусе с билетом в одну сторону из Клайпеды направлялась в Москву. В её вещах была найдена инструкция по производству взрывного устройства.

Получается, что она никак не могла быть причастной к терактам, совершённым не так давно в московском метрополитене, поскольку уже находилась в КПЗ. Но выступивший в суде на прошлой неделе прокурор Генеральной прокуратуры Юстас Лауцюс заверил, что у следствия имеется достаточно оснований, чтобы подозревать девушку в подготовке - по заданию исламских группировок - теракта, и вскоре начать судебный процесс.

Однако вот что странно. Во-первых, по информации информагентства «Интер­факс» российская сторона, с которой, якобы, идёт скоординированное расследование по этому делу, не имеет никаких свидетельств, подтверждающих, что Кусайте готовила в России какой-то террористический акт. Во-вторых, и сама генпрокуратура устами руководителя отдела по оргпреступности и коррупции Альгимантаса Клюнки спешит смягчить впечатление от заявлений своего коллеги. По его словам, речь не идёт о том, что девушка состояла в какой-либо преступной группе – вполне возможно, что её просто хотели использовать «в тёмную».

Но самые большие вопросы вызывает опубликованное в литовской газете «Laisvas laikra?tis» интервью тёти Эгле. Вырисовывается драматическая и во многом загадочная история. 15-летняя девушка влюбляется в местного – клайпедского парня, 19-летнего чеченца, который внезапно исчезает, а затем попадает в Чечню, где погибает в «борьбе за свободу».

У самой Эгле сложные отношения в семье – она несколько раз убегает из дома, а когда исчезает её возлюбленный, принимает ислам и начинает через Интернет заводить знакомства с чеченцами. Кстати, по утверждению самой Эгле, в Москву она направлялась для встречи с чеченской сверстницей по имени Айша, студенткой университета, с которой познакомилась в Интернете.

В 2007 году она исчезла, её объявляют в международный розыск. Через некоторое время матери Эгле из Германии звонит некая Айша Баташева, которая сообщает, что Эгле живёт в её семье. После чего передаёт трубку, и уже сама Эгле говорит, что с ней всё в порядке и она счастлива.

Обеспокоенная тётя отправляется в Германию, где находит племянницу в странном состоянии – с почти полной потерей памяти и интеллектуальной заторможенностью. Тётя убеждена, что девушку подвергли какому-то психотропному воздействию, которое до конца не развеялось до сих пор. Она обращается в полицию и даже к мэру города с просьбой помочь её освободить, но там не находят для этого оснований – девушка совершеннолетняя, а к чеченской семье претензий у немцев нет.

Не менее странными в изложении тёти и в оценке редакции газеты является и судьба Эгле, когда та внезапно возвращается домой. Тут и вовсе теряешься в загадках. По её словам выходит, что племянница сразу же оказывается под опекой ДГБ: её сотрудники постоянно общаются с ней, более того, поскольку отношения с семьёй у неё опять не ладятся, они снимают для неё квартиру, дают деньги… По рассказам тёти, при этом работники ДГБ всячески поощряли общение Эгле с мусульманами, а родственникам девушки предлагали даже принять ислам, чтобы, дескать, найти общий язык с дочкой. Из рассказа тёти складывается впечатление, что Эгле становится то ли инструментом, то ли жертвой какой-то операции, в результате которой, оказывается, в конце концов, за решёткой, где, якобы под давлением, даёт показания о террористических намерениях…

При этом, несмотря на очевидные, по словам тёти, изменения в психике, Эгле так и не была подвергнута медицинской экспертизе, зато сразу же были получены признания в подготовке террористического акта. При этом, будто бы, её заставили подписать признание, что она вербовала в террористки других девушек, и что ей обещали за каждую по 40 тыс. долларов. Комментируя это, тётя особенно возмущается нелогичностью: если Эгле собиралась взорвать себя, зачем ей деньги?

Не особенно надеясь по горячим следам получить какие-либо версии, мы всё же обратились за комментариями к экспертам. Председатель парламентского комитета по национальной безопасности и обороне Арунас Анушаускас сказал автору этих строк, что дело, безусловно, очень непростое, и у него тоже немало вопросов. Но важность расследования трудно переоценить, ибо терроризм – это такая область, где лучше перестраховаться. Важно и то, что в ней имеет место сотрудничество со спецслужбами разных стран, и это даёт надежду на то, что истина будет всё же установлена.

Член Сейма Валентинас Мазуронис приветствовал сам факт сотрудничества с российскими спецслужбами в борьбе с терроризмом, у которого, как известно, нет границ. Но кое-какие сведения, появившиеся в СМИ, вызывают и опасения, нет ли в этой истории стремления ДГБ во что бы то ни стало заработать очки на громком, грубо слепленном деле, дабы поднять свой авторитет после тех претензий и критики, которой эта служба подвергалась в последние годы.