Пожар в каунасском театре

Это произошло много-много лет тому назад во временной столице Литовской Республики – городе Каунасе.

Был прекрасный майский день – 14 мая 1931 года. Горожане, одетые в праздничную одежду, в замечательном настроении и, наверно, с улыбкой на лицах прохаживались по аллее Лайсвес, как вдруг по городу пролетел слух, что горит святыня искусств – Государственный театр.

А в театре, как всегда, шли репетиции, обсуждения, кто-то пил кофе. Свободные от репетиций актёры и сотрудники театра по привычке собрались в «Божеграйке» (в настоящее время на этом месте стоит Кукольный театр) - «сделать» рюмочку, другую…

Режиссёр А.Суткус вёл генеральную репетицию комедии Й.Бенавенте «Жизнь наизнанку» - с прологом, интермедиями и эпилогом. Вскоре должна была состояться премьера. Художественное оформление спектакля сделал Мстислав Добужинский, а музыку написал Балис Дварионас (какие имена, каких людей мог тогда встретить на улицах Каунаса простой горожанин!).

Вдруг в репетиционный зал ворвался какой-то сотрудник театра и не своим голосом заорал: «Театр горит!» Все побежали в сторону пожара, несмотря на то, что не знали – где горит и что горит.

«Спасать бросились даже те, кто, узнав о пожаре, всё равно не поверил в него, – на следующий день (15 мая) писала газета «Rytas». – Так, во время репетиции, дирижёр, который, кажется, уже знал про огонь, спокойно сказал: «Вальс танцуем дальше!»

Но не было времени танцевать: огонь быстро распространялся, мгновенно уничтожая основные ценности театра – декорации и множество артистических костюмов.

Вынести удалось только декорации оперы К.Сен-Санса «Самсон и Далила» (дирижёр М.Букша, режиссёр Т.Павловский, художник Л.Либертс), премьера которой состоялась за неделю до пожара – 8 мая. Следующий спектакль должен был состояться 14 мая. И билеты многими были куплены заранее, так как в спектакле партию Самсона пел сам Кипрас Пятраускас.

Как анекдот, пересказывали слова одного инженера. Будто бы, поверив в фатальность, он говорил: «Как только покупаю два билета, один себе, другой барышне, сразу что-то происходит. Когда первый раз купил – состоялся переворот, а теперь сгорел сам театр».

Говоря о перевороте, инженер, наверно, имел виду государственный переворот 17 декабря 1926 года. Тогда тоже были отменены спектакли.

Пожар возник в двух декорационных корпусах, то есть в той части театра, которая (по проекту архитектора Владимира Дубенецкого) только полгода тому назад была пристроена к театру!

По этому проекту, руководителем которого был В. Ландсбергис-Жямкальнис, здание театра существенно изменилось. Было заново спланировано сценическое оборудование, даже изменена цветовая гамма помещений. Со стороны сада «крылья» театра приподнялись, а со стороны улицы Кястучё были пристроены «неудачники» - двухэтажные декорационные корпуса.

«Пожар возник в середине декорационного склада, – писал в своей статье референт по борьбе с пожарами («Lietuvos aidas», 26 мая). – В то время двери на улицу Кястучё были открыты, и огонь со всей силой потянуло к ним и к окнам. Пламя быстро распространялось. В складе декорации стояли вертикально, поэтому они хорошо горели. Тем более что они вообще - легковоспламеняющийся материал. В одно мгновение огонь достиг потолка. Декорационный склад был соединён с гардеробом низкой застрехой, по которой огонь быстро достиг правого корпуса театра. Зачем эта застреха была нужна – непонятно».

Известно, что команда каунасских пожарных получила сообщение о возникшем пожаре 14 мая, в 13 часов 52 минуты. Городское пожарное депо было совсем рядом, на набережной Миндаугаса, поэтому уже через две минуты пожарные приехали к театру. При­ехали и военные пожарные, а также добровольцы Союза стрелков. Как писала одна газета, один стрелок «несколько раз падал в обморок, а когда приходил в себя, то вновь шёл на суровую и трудную работу до тех пор, пока, наконец, потерял сознание в дыму, после чего был положен в санитарную карету и увезён в больницу».

В другой газете сохранилась интересная фотография, как, перепрыгивая лужи, к театру бежит Кипрас Пятраускас. От него не отставал и режиссёр Борисас Даугуветис. Имущество театра спасали все, кто только мог. Пожар посмотреть прибежала толпа зевак (ну какой же пожар без них!), но весь городской сад был оцеплен полицейскими и ближе к пожарищу могли подойти только «избранные»: деятели искусств, актёры, полицейские, военные и газетчики. (...) Но больше всех был огорчён сам директор г-н А.Олека-Жилинскас. Как только появилось пламя, он сразу прибыл на место и начал руководить спасением театра. Работал весь мокрый, взволнованный, даже был ранен. Но он из-за этого не переживал и своего театра не оставил. (...) Здесь можно было увидеть вспотевшего Б.Даугуветиса, К.Пятраускаса, Визгирду (художник), Амбразу (музыкальный критик), Чюнова (артист балета) и др. Даже знаменитая Немчинова спасала из пожара свои костюмы» («Rytas», 15 мая).

Государственный театр понёс огромные убытки – около 1 000 000 литов. Застрахованы были только костюмы. Декорации нужно было все делать заново. Пришлось даже одни и те же декорации и бутафорию использовать в различных спектаклях.

Очень переживал М.Добужин­ский, который об этом даже написал докладную записку самому министру просвещения.

После такого непривычного для Каунаса события в городе ещё долго говорили о причинах возникновения пожара. Как всегда, «вездесущая» газета «Rytas» выдвинула три версии: 1. Пожар возник по неосторожности; 2. Подожгли из мести (из-за увольнения актёров); 3. Пожар возник из-за неисправности в электропроводке. Кто-то мог, скажем, случайно выбросить папироску – и загорелся весь театр. Но более вероятной является догадка, что пожар начался из-за неправильного соединения элект­ропроводов, потому что первыми начали гореть декорации, находившиеся наверху. Кроме того, во время репетиций, электрожирондель (от фр. girandole – люстра; так в то время называли сотрудников театра, ответственных за электричество) в зале появился как-то странно покрасневшим».

Ещё много лет после этого старые каунасцы показывали на перекосившееся дерево, которое росло у театра и которое тоже «пострадало» от выбрасываемых из окон театральных вещей и костюмов.

Как зданию театра, так и спектак­лю «Жизнь наизнанку» не повезло. Спектакль был показан только один раз.

Больше повезло «Самсону и Далиле». Во многом благодаря К.Пятраускасу (Самсон) и В.Йонушкайте-Заунене (Далила), спектакль был довольно популярным среди каунасских зрителей и на сцене продержался довольно долго.

Вот такая грустная история произошла много лет назад за кулисами Каунасского государственного театра.

… А не так давно он вновь горел.