Нефти вдруг стало слишком много. И это плохая новость для тех, кто слишком уверен в будущем

Ещё несколько недель назад мир готовился к энергетическому шоку. Закрытие Ормузского пролива называли худшим кризисом для нефтяного рынка за последние десятилетия. Brent поднимался до 126 долларов за баррель, экономисты предупреждали о новой инфляции, дорогих авиаперелётах и многомесячном дефиците топлива.

Прошло всего двадцать дней после предварительного соглашения между США и Ираном и открытия пролива. Цена нефти вернулась примерно к довоенному уровню. Более того, на рынке возник избыток: отдельные танкеры не могут быстро найти покупателей на свой груз.

Все думали, что кризис доказал хрупкость мировой энергетики. На самом деле он показал нечто более неудобное: рынок оказался гибче большинства прогнозов, а сами прогнозы снова не выдержали столкновения с реальностью.

После открытия Ормуза десятки застрявших танкеров одновременно вышли в море. Саудовская Аравия, ОАЭ и Кувейт быстро восстановили экспорт. США, Канада и Бразилия увеличили добычу. На рынок вернулась иранская нефть, ставшая доступнее после смягчения санкций. Одновременно Китай почти вдвое сократил импорт и начал активнее использовать собственные запасы. Катастрофа не произошла именно потому, что государства и компании поверили в её возможность и начали действовать заранее.

В этом и заключается главный парадокс. Когда все ждут дефицита, производители наращивают добычу, правительства открывают резервы, покупатели сокращают потребление, а логистика ищет новые маршруты. В результате система не рушится, а создаёт противоположную проблему: нефти становится больше, чем рынок способен поглотить.

Поэтому сегодняшнее падение цен не доказывает, что опасность исчезла. Оно показывает, насколько быстро экономика может качнуться из одной крайности в другую.

Для Италии дешёвая нефть выглядит почти подарком. Снижается давление на бензин и дизель, транспорт, авиаперевозки, логистику и часть промышленного производства. Ослабевает риск нового витка инфляции, который особенно болезненно ударил бы по семьям с невысокими доходами.

Но есть и обратная сторона. Низкие цены могут замедлить переход на электромобили и энергосбережение, вернуть удобство ископаемому топливу и ослабить политический интерес к энергетической независимости. А если производители решат сократить добычу, рынок через несколько месяцев снова развернётся вверх.

Самый слабый сигнал здесь не в нефти, а в нашем отношении к будущему. Мы продолжаем принимать прогнозы за карту, хотя они всё чаще оказываются лишь одним из факторов, которые сами меняют маршрут.

Мир избежал дефицита, потому что поверил в него слишком сильно. Не создаёт ли он теперь новый кризис, поверив в избыток?